Читаем без скачивания Амазонка - Семен Резник

«Сколько прошло лет?» — подумала Дорис, и ей стало грустно. Припомнился и другой случай, когда Луиза куда-то вышла, оставив малыша с ней, и Дорис захотелось научить братика ходить. Дорис поставила его на пол. Джонни стоял, держась за руки сестры, потом она потянула его вперед, и он неловко, переставляя ножки, шагнул…

— Теперь попробуй один, — назидательно сказала девочка и отпустила малыша. И как только она это сделала, Джонни повалился на пол.

Тогда маленькая девочка ужасно испугалась. За это ей здорово влетит, если кто увидит. Она поняла, что Джонни вовсе не дорогая игрушка, а маленький и еще неумелый человек, которого очень любят ее родители. Даже больше любят, чем ее, Дорис. Но все же она не могла вспомнить, ревновала ли родителей к Джонни. Да, она многое забыла, но отчетливо помнила, как тогда на плач ребенка появилась Луиза, а за ней влетела Шарлота. Дорис, насмерть перепуганная, держала мальчика, у которого из носа лилась кровь. Луиза схватила мальчика на руки и стала вытирать кровь.

— Негодница! Маленькая дрянь! Я проучу тебя! — вне себя от ярости орала мачеха.

Девочка стояла, не смея поднять глаз, и тогда Шарлота стала хлестать Дорис по щекам.

— Сеньора, не надо! Прошу вас, сеньора, не надо! — Луиза бегала вокруг с плачущем Джонни на руках, стараясь успокоить разъяренную хозяйку.

«Бедная Луиза, ей тоже доставалось от этой потаскушки», — с горечью подумала Дорис. Жалость к старой женщине захлестнула ее.

Именно тогда, девочка начала понимать, что она лишняя в доме.

«Мамочка, если бы ты была жива, все было бы по-другому…» — подумала Дорис и бросила взгляд на портрет матери. Она вдруг вспомнила, что завтра надо пойти в храм и поставить свечку матери. Дорис делала это каждую неделю, и раньше ее всегда сопровождала Луиза. Теперь Антонио вез ее в храм одну, а сам коротал время в автомобиле.

Надо сказать, что Шарлота тоже исправно посещала храм, и Джонни всегда был с ней. До тех пор, пока не заболел и был отправлен на лечение. Болезнь Джонни изменила внутренний расклад в доме. Отец стал более замкнутым и грустным. И, когда малыш карабкался ему на колени так же ловко, как и до болезни, отцу трудно было изображать улыбку.

Дорис тоже искренне жалела Джонни и немного завидовала, что заболел он, а не она. Если бы это случилось с ней, отец бы переживал за нее, а не за этого мальчика.

Шарлота из-за болезни сына сделалась еще противнее. Придирки участились. Дорис часто была в слезах, как, впрочем, и Луиза. Что же касается отца Дорис, то он не мог переносить истерик жены и, когда та начинала свой «концерт», быстро выходил из комнаты. Может, в душе он и осуждал жену, но, видимо, как всякий любящий муж, вечно прощал ее неправоту. В то время у мальчика была замечена сильная аритмия сердца. Задействовали лучших врачей города. Один из них, Хорхе Морильо, например, говорил, что болезнь с возрастом пройдет. Другие настаивали на амбулаторном лечении. Перес после долгих колебаний, а этому способствовало учащение припадков, решили поместить мальчика в клинику. Дорис никогда не думала, какой тяжелой окажется разлука с братом. Мальчику тогда было около восьми, полгода он лежал в клинике. На первых порах Дорис ездила с отцом и Шарлотой к нему в клинику, но потом, главным образом из-за Шарлоты, она избегала этих посещений. Дорис расспрашивала отца о братике и просила, чтобы отец хотя бы на несколько дней привез его домой. Девушка очень обрадовалась, когда он сказал, что дела у мальчика идут хорошо, и вскоре он вернется домой.

— Скоро наш удалой Джонни вернется к нам, — сказал отец после очередного посещения клиники.

— Папа, это правда, что Джонни совершенно здоров? — взволнованно спросила Дорис.

— Врачи уверены на все сто! Скоро ты увидишь своего братика. Правда, ему периодически надо будет обследоваться.

С тех пор прошло два года. И вот наконец он возвращался домой. Дорис в то утро лежала и, укутавшись в одеяло, думала, что послезавтра приедет Джонни. Как она встретит его, как подарит ему бейсбольный инвентарь…

Вдруг она вспомнила о гостях, которые вечером должны навестить их, и на душе почему-то стало тревожно.

Глава 16

То, что в конце недели предстоит забрать Джонни, произвело в доме настоящий фурор. Долгожданная весть не была новостью, и теперь, когда до приезда мальчика оставалось совсем немного, спешно приводились в порядок все комнаты, особенно комната Джонни. В ней завершался ремонт, осталось лишь закончить покраску рубки и корпуса корабля, который «бросил якорь» в жилище мальчика. Корабль был почти как настоящий, только миниатюрных размеров — и корма, и палуба, и пушки на ней… А трубы, казалось, вот-вот задымят. И рубка с вахтенным колесом и биноклем на стене. Джонни мог находиться здесь часами. Здесь же, на корабле, был удобный кубрик с мягкой подвесной кроватью и столом, за которым мальчик любил обедать. Оригинальный голубой диванчик входил в комплект мебели кубрика. Лежа на нем, молодой капитан любил листать журналы, в которых описывалась природа далеких стран. Все это было, конечно, выдумкой Хайме Переса. Он изрядно потратился, но остался доволен своим «детищем». Шарлоте же корабль не нравился, однако она, стараясь во всем угодить Джонни, не показывала этого.

Вот и теперь в отсутствие мужа Шарлота вместе с Терезой поднялась по крашенной в синий цвет лесенке на борт судна, на корме которого было написано белыми крупными буквами «Санта-Мария», и заглянула в рубку капитана.

— Так, фуражка на месте. Форма капитана на месте, — она поправила одеяльце, заправленное под мягкий матрац.

«Мальчик будет доволен», — подумала Шарлота, провела пальцем по столу и внимательно рассмотрела его:

— Тереза, протри стол мокрой тряпкой!

— Хорошо, сеньора.

— Кстати, ты не знаешь, что с нашей Дорис? — как бы невзначай поинтересовалась Шарлота.

— Нет, сеньора. Не знаю. Она отказалась от завтрака.

— Интересно, что это с ней… — задумчиво произнесла Шарлота.

— Я думаю, это обычные девичьи капризы, — уверенно сказала Тереза.

— Ой, ли! Наша недотрога что-то часто стала капризничать, — Шарлота шагнула вниз по лестнице.

Тереза ничего не ответила, а лишь кивнула головой в знак согласия. Многолетняя служба у разных господ приучила ее к золотому правилу: во всем надо соглашаться с хозяевами, даже когда они не правы. Не соглашаться, перечить им — только нажить себе неприятности. Тереза проследовала вслед за госпожой, и они подошли к огромному освещенному аквариуму. В нем плавало множество ярких, беспорядочно снующих рыбок: золотистых, с развевающимися огненно-красными, серебристыми и черными как смоль хвостами. В середине аквариума был игрушечный дворец с золочеными шпилями на башнях. Из миниатюрных окон дворца вырывались пузырьки воздуха. Шарлота зачерпнула корм маленькой серебряной ложкой и бросила в воду — туда сразу устремились изголодавшиеся за ночь рыбки.

— Я была бы очень признательна, если бы ты рассказывала мне о сеньорите как можно больше, — глядя на веселых рыбок, произнесла бесцветным тоном Шарлота.

— Это как? — опешила служанка.

— Понимаешь, Тереза, ведь ты гораздо больше времени проводишь с Дорис, чем я. Я очень опасаюсь за ее здоровье. У девиц такого склада депрессия — обычное явление, и я боюсь, чтобы она не натворила чего. Я бы поговорила с ней, посоветовала… Ведь у меня жизненного опыта больше. Но она сторонится меня, — раздраженно сказала Шарлота.

Минуту Тереза молчала.

— Хорошо, сеньора. Я сделаю, как вы хотите, — выдавила она.

— Отлично, милочка! — она потрепала служанку по пылающей щеке.

В то время, когда Шарлота беседовала с Терезой, Хайме Перес уже был на рабочем месте. Сенатор несколько дней отсутствовал, поэтому скопилось множество бумаг, и некоторые из них требовали оперативного решения. С раздражением он просматривал документы и письма, порой даже не вникая в их смысл. Многолетняя профессиональная привычка — и белые, голубые, желтые листы рассортированы в несколько объемных стопок. Потом сенатор рассмотрит их с особой тщательностью.

Сегодняшний день начинался не плохо. Прохладный душ, легкий завтрак, все как обычно, но сенатор ловил себя на мысли, что его что-то угнетает. «Может, оттого, что рано встал… В такую рань я не поднимался давно. Или нервотрепка с выборами?.. Хотя бы на несколько дней все бросить к черту», — подумал он, но сразу отбросил эту мысль, потому что это было нереально. А в реальности было то, что на носу выборы, и он, являясь фаворитом, не должен ни на минуту расслабляться. Значит, он должен забыть об усталости. Перес раскрыл стоящую на столе богато украшенную шкатулку и вынул оттуда сигару. Постучав слегка о поверхность стола, он хотел зажечь ее, но тут вспомнил о данном себе слове «бросить курить» и спрятал сигару обратно в шкатулку. «На сколько хватит? В прошлый раз хватило на месяц, — подумал он и тяжело вздохнул. — Послезавтра надо забрать Джонни», — он взглянул на большую фотографию сына, где тот был в отлично сидящей на нем матросской форме. Переса захватило чувство глубокой любви к нему, вытиснув терзавшую тревогу. — Надо что-то сделать для Джонни. Пусть приезд домой запомнится ему надолго. Может, подарить ему автомобиль? Нет, это преждевременно для десятилетнего мальчика».