Читаем без скачивания Волк и фея - Серж Брюссоло

– Подсудимый Колен Манике, ученик конюха в королевских конюшнях, нанес урон ратным коням, пытаясь оседлать их против их воли. За это он приговаривается к тридцати ударам кнутом и будет поставлен к позорному столбу на площади Стыда на два дня и две ночи. Если он выживет после наказания, он будет изгнан из королевства и препровожден на опушку Проклятого леса, где и должен будет провести остаток своей жизни. Приговор приводится в исполнение незамедлительно. Стража, отведите осужденного к палачу.

Не успел Колен открыть рот и возразить что-либо, как солдаты схватили его и вытолкали из зала суда, куда уже ввели другого заключенного.

Колен не был неженкой, страдания его не страшили, но он боялся позорного столба. Он знал, как это происходит: осужденного ставят на возвышение посреди городской площади и приковывают цепями, и он остается там несколько дней и ночей, без еды и без питья, предоставленный во власть злобных простолюдинов. Всегда находились бездельники, готовые бросить в беднягу камень, опасность умереть с пробитой головой была велика. Не стоило забывать крыс, лисиц и оголодавших псов, которые бродили ночью по улицам города, привлеченные запахом кровавых ран, и раздирали узника живьем. Большинство заключенных так и погибало, особенно зимой, когда из лесов выходили голодные волки в поисках хоть какой-нибудь еды. Напрасно пленники кричали, никто не приходил им на помощь.

Палач был человеком высокого роста, с обритым наголо черепом, затянутый в красную кожу.

– Тебе еще повезло, дружок! – ухмыльнулся он, подойдя к Колену. – В прошлый раз конюху, дотронувшемуся до ратного коня, отрубили руки и голову. Вот так-то!

Ночные спутники

Однажды утром, когда Пегги прогуливала священных борзых, из чащи, к полному изумлению девочки, выскочил странный чудак и преградил ей дорогу. Это был рыжеволосый мальчик, весь в бинтах и одетый в кожаную одежду, как слуга на конюшне.

– Не бойтесь! – закричал он. – Я не причиню вам вреда. Меня зовут Антонен, я сборщик навоза, но прошу вашей помощи. Ваш друг, Колен Манике, в большой опасности, ему грозит смерть. Только вы можете ему помочь.

– Но я не знаю никого с таким именем, – пробормотала девушка.

– Конечно же знаете! – проворчал рыжик. – Он написал вам письмо. Такой черноволосый, крепко сбитый…

Пегги поняла, что речь идет о том самом юноше, с чьим взглядом она встретилась… Юноше, с волос которого стекала вода и который, она не знала почему, показался ей очень близким.

– Колен… – повторила она. – Его зовут Колен?

– Да, – Антонен терял терпение. – Вы витаете в облаках, а тем временем происходят ужасные вещи. Колен впутался в плохую историю, и все для того, чтобы спасти вас.

И он рассказал о событиях, свидетелем которых стал. Девочка слушала его, ошеломленная. Ей было трудно поверить, что Тибо строил против нее заговор. «Неужели я такая наивная?» – подумала Пегги.

– И тогда, – сказал в заключение Антонен, – они бросили Колена в тюрьму, а скоро прикуют его к позорному столбу и оставят на две ночи. Надо идти туда, чтобы быть рядом и отгонять хищных животных, которые попытаются его съесть. Такое случается каждый раз. Человек после наказания кнутом истекает кровью. Ее запах привлекает хищников. Часто осужденный погибает в первую же ночь. На следующее утро его находят наполовину обглоданного.

Пегги пришла в ужас. Она открывала для себя жестокий мир, о существовании которого даже и не подозревала. Анкарте понадобится пройти долгий путь, чтобы достигнуть прогресса. Можно подумать, они живут в эпоху Средневековья!

– Я не могу повлиять на отмену приговора, – пробормотала она. – У меня нет такой власти. Я не настоящая принцесса. Меня не воспринимают всерьез.

– Я так и думал, – проворчал Антонен. – Но вы наверняка можете собрать слуг и приказать им встать с палками вокруг столба.

– Попробую, – прошептала девушка. – Я должна отвести борзых на псарню. Ты можешь пойти со мной. А потом проведешь меня за крепостную стену, ведь я ничего не знаю о внешнем мире.

Вернув собак в загон, Пегги Сью отправилась во дворец, чтобы собрать армию слуг. Но ее ждало разочарование. Как только выяснилось, что надо перейти на ту сторону крепостной стены, слуги сразу отказались от этой авантюры. Напрасно Пегги обещала каждому по золотой монете, они не соглашались. Раздосадованная, она пошла к синему псу, отдыхавшему после обеда в своем будуаре. Она рассказала ему, в чем дело.

Пес фыркнул.

– Ну вот! – вздохнул он. – Если я правильно понял, мы снова оказались втянутыми в неприятную авантюру. А я-то надеялся пожить в старости спокойно… Но раз такова наша судьба, пойдем.

Видя, что старый друг посеменил за ней, Пегги слегка приободрилась.

Она отправилась за Антоненом в парк. Рыжий мальчик, ждавший ее, спрятавшись за статуей, не скрыл своего отчаяния.

– И это все ваше подкрепление? – воскликнул он. – Старый пес? Я так и знал, люди при дворце сплошные трусы. Нам придется лишь раздобыть палки и отправиться самим, хотя, может, вы тоже струсите?

– Конечно же нет! – возразила Пегги. – Только возьму накидку и приду.

На самом деле она пыталась скрыть нетерпение при мысли, что покинет пределы королевских владений. А еще ей также нравилась идея прийти на помощь черноволосому юноше… этому Колену Манике, пытавшемуся ее защитить.

Когда они проходили через лес в сторону потерны, Антонен срубил две дубинки нужного размера и протянул одну из них принцессе.

– Пригодятся нам сегодня ночью, – пояснил он. – Как только выйдет луна, крысы выползут из нор, чтобы пробраться к столбу. Надо бить их, не раздумывая. Вы уже убивали крыс?

– Конечно! – соврала Пегги Сью. – Я каждый вечер их бью! У меня во дворце полно крыс под кроватью.

Солдаты у потерны очень удивились, увидев принцессу, направлявшуюся в город с дубинкой на плече, но никто не позволил себе никаких комментариев.

– Я иду охотиться на крыс, – заявила им Пегги Сью с бахвальством, – здесь слишком скучно.

– Эй! Потише, – прошептал ей Антонен, – не надо переигрывать!

Когда она вышла за крепостную стену и очутилась посреди деревни, у нее закружилась голова, словно она оказалась на краю пропасти. После стольких месяцев пребывания в королевском дворце от вида простирающихся полей ей захотелось закрыть лицо руками. Поля были слишком большими, бескрайними, бесконечными… Долина стелилась до горизонта. Пегги уже и забыла, что мир такой огромный.

– Не будем мешкать! – проворчал Антонен. – Надо поторопиться, чтобы добраться до места засветло.

Ворчание рыжика помогло девушке побороть неуверенность. Ей нравилось, как Антонен с ней разговаривал. Во дворце все кланялись и манерно называли ее Ваше Величество. Антонену как будто не было до этого никакого дела… Это оказалось… приятно. Она снова стала Пегги Сью Фэервэй, какой была раньше, до того, как ее разыскала Азена, красноволосая королева.

Бок о бок они пошли по дороге, ведущей к городу. Солнце садилось.

– Не так быстро, – проворчал синий пес. – Я потерял привычку ходить. Превратился в комнатную собаку, мои мышцы совсем размякли. Впрочем, меня такая жизнь устраивала.

Через час они добрались до пригорода. Изящные туфельки принцессы изорвались, у нее очень болели ноги. Антонен, знавший эти места, тотчас же нашел площадь Стыда. Подросткам пришлось расталкивать толпу, чтобы пробраться поближе, так много шумного и грубого народа здесь собралось. Когда Пегги увидела позорный столб, сердце ее сжалось. Бедного Колена приковали цепью к толстой балке, его плечи покрывали кровавые шрамы от ударов кнута. У помоста шумела толпа. Проходимцы, босяки не нашли ничего лучше, как забрасывать осужденного тем, что попадалось им под руку: гнилыми фруктами, камнями, старыми ботинками. У Колена, который не мог увернуться, поскольку был привязан, текла кровь из правой брови.

– Подлецы! – закричала возмущенная Пегги. – Прекратите немедленно!

Она хотела броситься к столбу, но Антонен схватил ее за руку и остановил.

– Вы сошли с ума! – прошептал он. – Хотите, чтобы вас забросали камнями? Они никому не подчиняются, и уж меньше всего девчонкам. Если вы подниметесь на помост, они разорвут вас на кусочки! Поверьте, я знаю этих бродяг.

– Что же делать?

– Когда наступит ночь, они уйдут. Никто не бродит по улицам после захода солнца. Тогда мы и начнем действовать.

Пегги послушалась. Она ничего не знала об обычаях, существующих на этой планете, так что лучше было довериться рыжему.

Антонен оказался прав; как только улицы погрузились во тьму, оживление толпы спало, и все стали боязливо расходиться. Пегги воспользовалась этим, чтобы намочить свой платок в источнике и подбежать к столбу. Там она встала около заключенного и смыла с его лица кровь.

– Сожалею, – прошептала она, – но не могу сделать большего. Я слишком юна и не могу добиться вашего освобождения. Только король, мой отец, мог бы отменить приговор… но он меня не послушает, он едва помнит о моем существовании.