class="p1">Что самое интересное, они даже свет не включили. Естественно, везде находят препятствия.
Беру пульт у края перил и включаю свет. Но эти двое никак не реагируют, все так же страстно обнимаясь и обмениваясь поцелуями так, как будто хотят съесть. Да, определенно, они нашли друг друга.
Подхожу к парочке, и уже в метре от них в нос бьет запах алкоголя. Да сколько можно так сильно напиваться?!
Возможно, я не до конца его понимаю и хоть он и не показывает, но очень тяжело переживает смерть старшего брата?
– Андрей! – зову его так громко, чтобы наконец прекратили безобразничать, и, кажется, меня наконец заметили.
Любовники не до конца осознали, что тут присутствует третий лишний, но на какое-то время все же прекратили свои лобзания.
И тогда я спокойно произнесла:
– Пожалуйста, продолжите свое занятие в гостевой на первом этаже. Не будите ребенка. Мне тоже завтра на работу. Очень надеюсь на понимание. Я чувствовала их взгляды на себе пока поднималась по лестнице, в гостиной стояла гробовая тишина, но я не обернулась ни разу, хоть очень и хотелось.
Не знаю, обломала ли я их настрой, но мне было приятно думать, что да.
Утро следующего дня
Я не была на работе ни разу со смерти Вовы. Но не беспокоюсь за магазин, так как директором там работает Жанна. На нее я могу положиться полностью. Эта работа – ее отдушина от домашних дел и детей. А также неплохая подработка.
Нам обеим уже по двадцать семь лет. У меня двухлетний сын Никитка, а у Жанки – трое. Разнополые двойняшки и младший мальчик. Подруга вышла замуж за нашего однокурсника. По залету. Но сейчас вполне себе счастлива. Ее муж, Паша тоже работает, у него своя квартира в городе. Двухкомнатная, но все же. Главное, они с Жанной любят друг друга, даже несмотря на то, что у них уже трое детей и каждодневный быт поднадоел .
У нас с Вовой ухудшились отношения, когда мы узнали о моей беременности три года назад . Он вдруг резко охладел ко мне. Стал работать еще больше. Днями пропадая на работе. Мне даже казалось, что он помог мне открыть магазин нижнего белья, чтобы я тоже была чем-то занята и не мелькала перед ним лишний раз.
Так до родов я занималась развитием и рекламой своего магазина. Пока я была в декрете, Жанна взяла на себя эти обязанности.
Когда Никите исполнилось два месяца, муж предложил переехать в загородный дом, который недавно приобрел, обосновав это тем, что ребенку нужно пространство. Только в этом доме его настолько много, что мы с Вовой перестали встречаться.
Звонок мобильного отвлекает от мыслей о прошлом.
– Ален, ну ты где? Я думала, мы к восьми договорились? – недоумевает подруга.
– Извини, не спала толком ночью. Скоро буду. Ты там держись.
Никитка еще спит, а я спускаюсь вниз, чтобы встретить его няню.
Как назло, Андрей в этот момент в гостиной, разбирает какие-то документы.
Мы игнорируем друг друга, поэтому молча прохожу мимо. Открываю двери и впускаю свою гостью в дом.
– Здравствуйте, проходите, пожалуйста, Татьяна Викторовна.
Няня сына – взрослая женщина в преклонном возрасте и годится ему скорее в бабушки, но мне и Вове она понравилась на собеседовании, и вот уже почти год, как она с нами.
– Сегодня погода будет прохладной, я приготовила Никите теплую одежду для улицы, только, пожалуйста, не разрешайте ему играть с водичкой во дворе, как бы он ни просил, хорошо?
– Да, конечно, Алёна. Мы просто вокруг дома погуляем.
– Алёна, – неожиданно слышу голос Андрея за спиной, – что происходит? Кто эта женщина?
Его тон хоть и не груб, но все же ничего хорошего не предвещает. Он бесстыдно рассматривает нашу няню, как будто пытается найти в ней изъян.
Няня Никиты вскрикнула, будто приведение увидела. Сделала шаг назад, схватившись за сердце. У нее участилось дыхание. Боже, только этого мне не хватало. Татьяна Викторовна обняла меня со спины, и удерживая как щит, произносит: – Свят! Свят! Алена ты тоже видишь Владимира? Как живой! Только помолодевший…—шепчет мне в спину. Лишь сейчас осознаю, что она ранее с ним не встречалась, а знала только мужа. И увидев на сколько они похожи приняла Андрея за умершего Вову.
– Это не мой муж, Успокойтесь, пожалуйста. И не приведение. Познакомьтесь это младший брат моего мужа – Андрей.
– Ах, Андрей, – вдруг выходит вперед, отойдя от своего шока Татьяна Викторовна и сама представляется ему, – я наслышана о вас.
Андрей кидает на меня настороженный взгляд, а я почему-то готова все отрицать, потому что это не я говорила этой женщине о девере.
– Уверен, что вы слышали о моем сложном характере, поэтому без проблем примете новость: вы уволены. Спасибо, но в ваших услугах мы более не нуждаемся. Ваш расчет придет завтра.
От неожиданности его заявления просто стою и хлопаю глазами, сказать ничего не могу.
В растерянности перевожу взгляд на Татьяну Викторовну, которая так же находится в шоковом состоянии и не знает, что дальше? Как поступить?
– Алена, я тогда пойду?.. – тихо говорит она.
– Нет!
– Да!
Одновременно выкрикиваем с Андреем.
Перевожу на него грозный взгляд.
– Не смей! Это переходит уже все границы. Татьяна Викторовна, поднимитесь к Никите, пожалуйста. А мы поговорим…
Не успеваю закончить свою мысль, как Андрей быстро рванул вперед и, обойдя нас, перекрыл дорогу на лестницу.
– Зарплату вам плачу я. Вы завтра получите расчет. Дом мой, и я прошу вас покинуть его. Что не понятно? Из уважения к вашему возрасту я сдерживаюсь, но скоро и этому придет конец.
Женщина побледнела. Испугавшись, что она может упасть в обморок, я схватила ее за предплечье.
Что делать? Как поступить?.. На физическое противостояние я точно не пойду, но и оставить вот так этот полнейший самопроизвол с его стороны я не позволю. Вопрос: делать ли это при посторонней женщине или нет?
– Думаю, нам надо поговорить, Андрей, – произношу напряженно, крепко сжимая кулаки, – а Татьяна Викторовна в это время посидит с Никитой.
– Алена, ты, кажется, забываешь, кто здесь хозяин. Отпусти эту милую женщину и не беспокой меня по таким пустякам.
– Я все же пойду, – шепчет Татьяна Викторовна, как будто еще не отошла от шока.
Я так зла на Андрея, что уже не слышу няню.
А этот наглый гад, добившись желаемого, возвращается на диван и, взяв в руки лист бумаги, делает вид, что читает, какие слова там сложены из букв.
– И что это значит? Почему ты уволил
