безопасен, но почему-то именно безопасное агрегатное состояние человека меня пугает больше. Наверное, это подсознательное неприятие.
— Мертвое?
— Ну, да.
— Я думал, что люди из органов совершенно не восприимчивы к трупам.
— Видимо, я не из тех органов.
В этом гроте лазерное пятно не давало такой объективной информации, постоянно теряясь в нишах. Понять, где отсюда выход, удалось не сразу, пока мы не обошли вдоль стены половину галереи. Выход, кажущийся вблизи тоннелем, сделанным вручную, тоже оказался порталом. Я даже боялся представить, где мы находимся. Мы могли быть в любой точке земного шара, даже подо льдами Антарктиды или ниже дна Марианской впадины, при условии, что тут искусственно поддерживается нормальное атмосферное давление.
Я первым вошел в него и вышел в светлое помещение. Михаил появился меньше, чем через секунду.
— Твою мать, как страшно оказаться одному в таком месте. — Произнес он искренне, оттоптав мне пятки. — Ого, мы что, вышли наружу?
Он тоже увидел свет. Желтый, почти оранжевый источник, похожий на заходящее солнце, светился далеко впереди, давая надежду, что мы каким-то чудом выбрались на поверхность. Правда, в этом случае я был прав, это не могли быть окрестности Владивостока. Там сейчас день был еще в самом разгаре. Вечерело сейчас где-то в районе западного побережья северной Америки. Не хватало нам еще выбраться где-нибудь в районе Сиэтла и долго думать, как вернуться домой.
— Хотелось бы верить, что так и есть. Только тусклый свет Солнца слегка меня напрягает. Во Владивостоке сейчас день. — Произнес я.
— Мне плевать, где мы окажемся, лишь бы скорее выбраться на свежий воздух. Никогда не думал, что пещеры так угнетающе подействуют. Спелеолога из меня точно не получилось бы. Я предпочитаю лазить по горам снаружи.
Мы направились в сторону источника света. Эта пещера была многократно больше всех предыдущих, даже вместе взятых. Я ощущал ее габариты подсознательно и видел своими глазами, наблюдая, как за сотни метров от нас упиралось в стену зеленое пятно лазера. Причем, лазер упирался только в боковые стороны, впереди он просто терялся.
Пол под ногами становился скользким. Это была грязь. Михаил поскреб ее пальцами и проверил на язык.
— Земля. — Произнес он тоном специалиста по уликам.
— А ведь могло быть что-нибудь другое.
— Гуано летучих мышей?
— И не только. Могли и французы оставить свое гуано.
— Был бы только рад напасть на след людей. — Михаил усмехнулся. — Интересно, куда мы выберемся?
— Только бы это была Земля. — Я сложил ладони вместе, мысленно обращаясь к Богу. — У меня развилась временная аллергия на другие планеты.
— Бьюсь об заклад, что мы до сих пор на Земле, на нашем родном Дальнем Востоке. — Михаил предложил пари.
— Откуда такая уверенность?
— Жизненный опыт. Из всех версий самая верная та, в которой мотивы проще других. То есть, более приземленная. Я исхожу из этого.
— Да уж, опыт у нас был разным, я бы сказал прямо противоположным.
— Будем посмотреть, чей опыт лучше. — Михаил посмеялся. — Готов поспорить на бутылку французского коньяка.
— Я не против, если его купят французы. Они нам будут должны в любом случае, где бы мы их не нашли.
— Только живыми.
— Да, только живыми.
Грязь под ногами становилась все глубже, чавкала и липла к босым ногам. Пару раз я чуть не растянулся, когда ноги внезапно заскользили в разные стороны. В то же время источник света приближался, наполняя пещеру рыжими оттенками света. Лазер перестал помогать, и я выключил его. Фонарик убрал под костюм за ненадобностью. С каждым шагом становилось все светлее, и скоро нам должна была открыться тайна подводных пещер.
— Смотри, здесь растет трава. — Михаил посветил фонариком в сторону.
В его свете стали видны чахлые кустики какой-то растительности. Они были почти белыми и похожими на картофельные ростки, выросшие в темноте погреба.
— Хоть что-то живое. — Обрадовался я.
Мы прибавили шагу. Слой земли становился еще больше, она уже не напоминала глину, все больше походила на нормальную почву. Ноги не скользили на ней, хотя она все так же была напитана влагой. Трава становилась гуще с каждым метром, по мере того, как своды пещеры наполнялись светом. Я ждал, что вот-вот откроется небесный свод, но он не открывался. Трава стала сплошной, зеленой, даже с цветами. В пещере изменился запах, напоминая запах влажного леса.
— Интрига накаляется. — Пошутил Михаил, так же, как и я, ожидая скорой разгадки.
Однако пещера не спешила открывать нам свои секреты. Мы так увлеклись быстрой ходьбой, что перестали смотреть под ноги. Я споткнулся и упал в ручей. Михаил едва не свалился следом. Протянул руку и помог мне выбраться.
— Откуда тут ручей? — Удивился я.
Вынул фонарь и осветил им края. Под слоем почвы, примерно в тридцать сантиметров, темнела обработанная горная порода. Я поводил по ее шероховатой поверхности ладонью, чтобы убедиться в том, что глаза меня не обманывают. Это был искусственно прорытый в породе канал.
— Ручей тоже вырыт машинами. — Пояснил я Михаилу.
Он осмотрел стены канала и хмыкнул.
— Точно. Гномы?
— Не верю в гномов, орков, эльфов, домовых. Склоняюсь к иноземному варианту появления этого заповедника все больше. Не могу только сказать уверенно, он действующий или заброшенный.
— На вид — заброшка. Я бы на их месте занялся окультуриванием имеющихся площадей, не разводил бы дикие заросли травы, если только они не любители бегать по лугам, заливаясь смехом.
— Я бы сильно испугался, если кто-нибудь начал тут бегать и смеяться, кроме тебя, разумеется.
Мы перепрыгнули ручей и продолжили путь вдоль него, предполагая, что в его русле есть какой-то смысл, который приведет нас к его рукотворному источнику. Ручей непрерывно петлял, изгибался дугой, иногда был ровным на протяжении сотни шагов. У меня было ощущение, что его проектировали по детскому рисунку «калябаля».
Мой внутренний одометр насчитал от входа, что по этой пещере мы прошли уже не меньше четырех километров. Свет становился все ярче, трава гуще, но тайна источника света никак не хотела открываться.
— Можно подумать, что мы ходим по заколдованному кругу. — Произнес Михаил. — Вроде вот-вот, уже подходим, но ничего не меняется. Так бывает у твоих пришельцев?
