– Про невероятно симпатичного полицейского? – уточняет она.
– Да. Я почти уверена, что это он, возле машины. Брюнет.
От яркого солнца Элиза ставит ладонь козырьком, прикрывая глаза, и смотрит в сторону патрульных.
– Ничего себе, ты не шутила. Он очень привлекательный.
– Знаю. Могу представить, сколько непристойных предложений он получает за рабочий день.
– Уверена, его уже ничем не удивишь.
Может, я ошибаюсь, но мне показалось, что темноволосый полицейский смотрит в нашу сторону. Даже слегка щурится, будто пытается разглядеть лица.
– С кем ты общалась, когда звонила в полицейский участок по поводу дорожных знаков ограничения скорости? – спрашивает Элиза.
– Не знаю. Наверное, с диспетчером.
Я позвонила в полицейский участок после того, как мы с Бриджет во время утренней прогулки натолкнулись на мчащуюся машину. Мы еле успели отскочить на тротуар, когда мимо на всей скорости пронесся автомобиль, совершенно нас ошарашив.
– Черт тебя дери! – завопила Бриджет. – Сбрось обороты!
Сидящий за рулем подросток показал ей средний палец, и мы ответили тем же, размахивая обеими руками для пущего эффекта.
– Да уж, – усмехнулась Бриджет. – Показали мы ему. – Она закатила глаза, осознавая нелепость и неэффективность наших действий. – Вот когда на улице собьют ребенка, все перестанут смеяться.
Мрачная перспектива.
– Я сказала Элизе, что здесь нужен знак ограничения скорости, – проговорила я. – Позвоню и узнаю, что можно сделать.
– В районе, где живет моя сестра, такой есть, – ответила Бриджет. – Говорит, что это помогло.
Я позвонила в полицейский участок и узнала, что мы не единственные, кому понадобился такой знак. Видимо, спрос на них был больше того, что полиция могла выделить, поэтому нас поставили на очередь. Неизвестно, сколько пройдет времени, пока мы получим этот знак.
– Как думаешь, а если нам поговорить с кем-то напрямую? – спросила Элиза, указывая в сторону полицейских. – Объяснить, какой серьезной стала ситуация с превышением скорости. Может, они смогли бы слегка поторопить нашу очередь.
– Возможно, – ответила я. – За спрос денег не берут.
Я следую за Элизой к месту, где стоят патрульные. Они тотчас же замолкают. Брюнет улыбается: несомненно, это тот самый, кто останавливал меня.
– Добрый день. – Элиза протягивает руку. – Я Элиза Сэйджер.
– Дэниел Раш, – отвечает он на рукопожатие.
– А это моя соседка Клер Кэнтон, – представляет меня Элиза.
– Приятно познакомиться, – пожимаю я его руку.
Офицер, стоящий рядом с Дэниелом, на вид пенсионного возраста, с невыразительными чертами лица и жидкими рыжеватыми волосами. Его кожа усеяна конопушками, а может, это старческие пигментные пятна.
– А это офицер Эрик Спиннер, – говорит Дэниел.
– Рад познакомиться, – говорит полицейский, пожимая нам руки.
До нас долетают громкие выкрики, и оба офицера поворачивают голову в сторону группы шумных подростков. Пара ребят обменивается оскорблениями, от их выражений я даже вздрагиваю. Дэниел замолкает, прислушиваясь к ним, а затем делает шаг вперед.
– Я разберусь, – останавливает его офицер Спиннер и сам направляется к компании.
– Возможно, вы меня не помните, – говорю я, – вы остановили меня около месяца назад за перегоревшую фару.
– Я вас помню, – кивает Дэниел. – Вы позаботились о своей машине?
– Да.
– Хорошо, – улыбается он.
– У нас есть вопрос, и мы подумали, вы могли бы нам помочь.
– Спрашивайте. В чем проблема?
– Мы живем в Рокленд-Хиллз, и на нашей улице явно пренебрегают скоростным режимом. Я позвонила в полицию, и нас поставили на очередь на получение знака по ограничению скорости. Вы не знаете, сколько времени обычно занимает эта процедура?
– Сколько вы уже ждете? – спрашивает Дэниел.
– Не очень долго, – признаюсь я. – Недели две. Мне просто любопытно, сколько обычно занимает эта процедура.
– По-разному, – отвечает он. Затем открывает дверцу машины, нагибается и достает визитку и ручку. – Какой у вас адрес? Посмотрим, что я могу сделать.
– Вы серьезно? Было бы здорово. Спасибо.
Я диктую ему свой адрес, он записывает и кладет визитку в карман.
– Не беспокойтесь, – говорит он.
Полицейский внимательно окидывает толпу взглядом слева направо, однако тело его совершенно расслаблено. Он стоит, непринужденно прислонившись к машине.
У Элизы звонит телефон, и она достает его из кармана.
– Это Скип, – говорит она и отходит на несколько шагов, чтобы ответить. – Я сейчас вернусь.
Мы с офицером остаемся наедине. Испытывая неловкость, я начинаю с ним прощаться.
– Вы здешняя? – вдруг спрашивает он.
– Да. А вы?
– Оверленд-Парк.
– Округ Шони-Мишн?
– Я учился в Западном. – Дэниел кивает.
– А я в Восточном.
– Выпуск какого года?
– Девяносто четвертый, – отвечаю я.
– Мой девяносто первый.
Значит, ему тридцать семь лет. Вновь между нами неловкая пауза. Никто не произносит ни слова, однако, когда Дэниел улыбается, меня пробирает дрожь, будто он своим присутствием вырабатывает электричество. Странное ощущение, ведь раньше я не реагировала на мужчин в форме. Мои ноги сами двигаются вперед на пару шагов.
– Мне нравится ваша шляпа, – говорит Дэниел.
– Спасибо. – Я понимаю, что пялюсь на него, и тут же отвожу взгляд. – Как вам работается на параде?
Может, это какое-то разнообразие среди его обычных обязанностей.
– Прекрасно. Пока все относительно спокойно, но позже начнется самое веселье, – говорит он. – Возможность попраздновать и теплая погода открывают в людях худшие стороны. Злоупотребление алкоголем. Как всегда, потом будет всплеск домашнего насилия.
– Это ужасно, – отвечаю я, думая о возможных драках в семьях, свидетелями чего станут дети. Звуки праздничного шествия приближаются. – Надеюсь, я вас не задерживаю, – произношу я, вдруг к своему стыду осознав, что отвлекаю полицейского от работы.
– Конечно нет, – улыбается он и качает головой.
Возвращается Элиза:
– Скип сказал, они будут здесь через пару минут.
– Ваши дети участвуют в параде? – спрашивает Дэниел.
– Да, – говорю я. – Наши сыновья от бойскаутов, а моя дочь от танцевальной студии. Они с нетерпением ждали этого.
– Сколько им лет? – интересуется он.
– Джордан семь лет, а Джошу девять. Сыну Элизы, Трэвису, десять.
Краем глаза я замечаю приближающееся шествие. Слышу звуки оркестра, громкий звон тарелок и отдаленный шум уймы ликующих детей. Элиза машет Дэниелу рукой.
