– Мы не любить домашняя работа! – сердито проворчал ей в лицо какой-то тролль.
– Нет домашняя работа! Ты ее делать! Мы не делать! – завопил другой тролль, драматически потрясая кулаком.
– Силь гуль пле, вы должны понять, что домашняя работа – важная часть обучения, подкрепление идей, изученных на занятии, – осторожно пояснила Рошель. Двое троллей замахали корявыми пальцами у нее перед лицом.
– Эй, тролли! А ну прекратили! С девушками так не обращаются! – прикрикнул на тучных упрямцев Дьюс.
– Извини, Дос, – пробормотали тролли и, опустив головы, разбежались.
Момент был такой романтичный и рыцарственный, что Рошель не удивилась бы, если бы обнаружила, что Дьюс восседает на коне, а за спиной его заходит солнце.
– Дьюс! Мерси бо-о-ку! Как это мило с твоей стороны! – выдохнула Рошель. – Я понятия не имела, что домашнее задание вызовет у троллей такую враждебность.
– Я думаю, им просто нравится злиться. Кроме того, у них комплекс Наполеона из-за их роста, – подтрунивая, произнес Дьюс. Тут к ним подошла Клео.
– Я в ярости! Я только что проверила свой гробофон, и ты не поверишь, что сказала эта драная кошка! – бушевала Клео, в бессильном гневе дергая себя за золотые наручные повязки.
Затем раздражительная мумия пнула золотым сапожком соседний шкафчик. И в этот самый миг – так уж получилось – Клео подняла взгляд и увидела скользящую к ней Торалей.
– До «Фабрики зверств» осталось меньше трех недель, и если ты забыла, то я тебе напоминаю, что мы вместе руководим подготовкой, как равноправные партнеры. Так что прекрати пытаться командовать мною! – выпалила Клео.
– Равноправные партнеры? Вот это да! А что ж ты тогда требовала, чтобы я перед тобой расшаркивалась? – парировала Торалей.
– Только после того, как ты принялась намекать, будто в твоей личной иерархии кошки-оборотни стоят выше мумий царского рода!
– Мне плевать, что ты говоришь. Мы будем готовить «Фабрику зверств» так, как придумала я, потому что мои идеи лучше. Так что окажи любезность, возвращайся в ту гробницу, откуда ты выползла!
– И не подумаю, кошка! Либо мы находим компромиссное решение, либо вообще ничего не делаем! – взвизгнула Клео.
– Кошка? Я бы на твоем месте вела себя поосторожнее! Я как раз наточила когти! – многозначительно произнесла Торалей, подергивая ушами.
– Ты мне угрожаешь? Дикарка!
– Торалей, почему бы тебе не воспользоваться лифтом первой? Я думаю, вам лучше путешествовать по отдельности, – спокойно произнес Дьюс, оттаскивая Клео от соперницы.
Несмотря на шипение и скрежетание зубами, Торалей с Клео позволили их развести в разные стороны и отказались от назревающей потасовки «мумия против кошки-оборотня».
Занятия по катакомбству начались как обычно – с лекции о технике безопасности и правилах пользования защитными очками и перчатками при проведении раскопок. И хотя ни мистер Муммий, ни Рошель никому об этом не говорили, это регулярное напоминание было ее идеей. Горгулья полагала, что монстры-подростки слишком зациклены на себе, чтобы помнить о чем-либо другом, и, следовательно, нуждаются в регулярных напоминаниях.
– Не забывайте, юноши и девушки: для исследований важнее всего твердая рука и непредвзятость мышления, – провозгласил мистер Муммий и жестом велел ученикам двигаться в туннели и начинать копать.
– Ладно, девочки, хватайте инструменты. Пошли пороем, – предложила Робекка, натягивая перчатки и защитные очки.
– Инструменты? А это что, по-твоему? – произнесла Рошель и подняла руку, демонстрируя наманикюренные коготки. – Даже Сладость и Гадость думают, что они лучше любого здешнего инструмента.
– Сладость и Гадость, – повторила Робекка, взглянув на угрюмых троллей. – Я бы никогда не сказала этого при Пенни, но есть в троллях что-то, напоминающее ее. Только никак не могу уловить, что именно.
– Как тебе известно, мой кодекс поведения требует, чтобы я честно ответила на твой вопрос. Это хмурое выражение лица Пенни. Она, как и тролли, всегда выглядит очень несчастной, très grognon [32].
– Хватит, хватит, – прошептала Рошели Венера, заметив, что из ноздрей Робекки потянулись тоненькие струйки пара.
– Ты думаешь, у Пенни несчастный вид? Как будто она все время чем-то озабочена? – с волнением спросила Робекка.
– Конечно, она выглядит несчастной. Именно поэтому Венера называет ее Надутая Пенни, – искренне ответила Рошель.
– Слушай, Рошель, тебе обязательно было это добавлять? – обиделась Венера.
– Ты думаешь, это я? Это из-за меня Пенни так несчастна? – выпалила Робекка. Ее захлестнула ужасная смесь чувства вины и недоверия к себе.
– Никоим образом. Просто она вот такая вот – примерно как Рошель не может не говорить правду, даже если эта правда совершенно неуместна и ужасно раздражает! – отозвалась Венера, уставившись на свою каменную подругу.
– Девушки! Вы, может, этого еще не поняли, но у нас урок катакомбства, а не болтологии. И если вы не заметили, так я вам сообщаю, что ваши соученики уже начали копать! – заявил мистер Муммий, крепко взявшись за отвороты своей синей вязаной жилетки.
– Извините, мистер Муммий. Мы сейчас же приступим к работе, – пробормотала Робекка и двинулась к ближайшему туннелю.
– Я думаю, тут большинство участков уже разобраны. Может, лучше попробуете поработать в другом туннеле? – предложил мистер Муммий и указал на туннель, начинающийся в дальнем конце кабинета.
Узкий, тускло освещенный проход выглядел аскетично: здесь не было ни резьбы с черепами, ни портретов в полный рост, как в остальных местах катакомб. Несколько кованых подсвечников и цепей-поручней – вот и все украшения туннеля. Посередине U-образного поворота располагался одинокий пункт проведения раскопок, и, судя по его виду, работы на нем были заброшены изрядное время назад.
За поворотом туннель перегораживали разросшиеся древесные корни. На одном из корней была прикреплена табличка, гласящая:
«Источник, где загадывают желания, там».
– Интересно, куда он ведет? – полюбопытствовала Робекка.
Рошель, при всем ее интересе к учебе, на этот раз лишь пожала плечами и запустила в землю коготки цвета чая.
– Нам не задавали исследовать источник, где загадывают желания.
– Просто поверить не могу, что нам нужно заработать зачет, копаясь в грязи. Это же просто детский сад какой-то! – заметила Венера, глядя, как Рошель просеивает кучку земли.
– Пожалуйста, не надо про детский сад. Я всегда немного завидую тем, кто имел возможность на самом деле расти, – тихо попросила Робекка. – Как ты знаешь, меня сделал отец, и в таком виде я и появилась на свет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
