Читаем без скачивания Бог-Император Дюны - Фрэнк Херберт

Сиона взглянула на Топри, стоящего как раз позади Кобата. Никто не присоединяется к мятежу по причинам «здравого смысла». Разве Топри не понимает, что его «здравый смысл» может подвести? Она опять перевела взгляд на Кобата.

— Что в этом свертке? — спросил он.

Что-то в интонации его вопроса дало понять Сионе, что он уже знает.

— Я кое-что посылаю на Икс. Ты отвезешь это своим. Это копии двух книг, добытых нами из крепости Червя.

Кобат поглядел на сверток в своих руках. Было ясно видно, что ему хочется отбросить его прочь, что рискнув пойти на свидание с мятежниками, он не ожидал, сколь смертоносный груз на него возложат. Он бросил на Топри злобный, хмурый взгляд, словно бы говоря ему: «Почему ты меня не предостерег?»

— Что… — он опять поглядел на Сиону и откашлялся. — Что в этих… книгах?

— Твой народ сможет нам об этом рассказать. Мы считаем, что это собственные слова Червя, записанные шифром, который мы не способны прочесть.

— Но что заставляет тебя думать, будто мы…

— Вы, икшианцы, хорошо смыслите в таких вещах.

— А если у нас не получится?

Сиона пожала плечами.

— Мы не осудим вас за это. Однако, если вы попробуете использовать эти книги для любой другой цели или не дадите нам полного отчета о ваших успехах…

— Как можно быть уверенным, что мы…

— Мы будем полагаться не только на вас. Копии получат и другие. Я думаю, Орден Бене Джессерит и Космический Союз не колеблясь возьмутся за расшифровку этих текстов.

Кобат положил сверток под мышку и рукой прижал его к телу.

— Что заставляет вас полагать, будто… будто Червь не знает о ваших намерениях и даже об этом вашем собрании?

— Я думаю, он знает очень многое. Может даже, он знает кто взял эти книги. Мой отец верит, будто он обладает даром абсолютного предвидения.

— Твой отец верит в Устную Историю!

— Все в этой комнате верят в нее. Устная История ни в чем важном не расходится с формальной историей.

— Тогда почему же Червь не предпринимает действий против вас?

Она указала на сверток под мышкой Кобата.

— Может быть, ответ вот в этом.

— Или же эти зашифрованные книги не представляют для него угрозы! — Кобат не скрывал свой гнев, он не любил, когда его насильно заставляли принимать решение.

— Может быть, теперь ты скажешь, почему упомянул Устную Историю.

Кобат опять услышал угрозу в ее голосе.

— Устная История утверждает, что Червь не способен испытывать человеческие переживания.

— Это не причина, — сказала она. — Тебе дается еще один шанс, чтобы назвать мне настоящую причину.

Найла подошла двумя шагами ближе к Кобату.

— Я… мне посоветовали перечитать Устную Историю перед тем, как идти сюда, потому что ваши люди… — он пожал плечами.

— Потому что мы ее повторяем наизусть?

— Да.

— Кто тебе это сказал?

Кобат сглотнул, бросил боязливый взгляд на Топри, затем опять поглядел на Сиону.

— Топри? — вопросила Сиона.

— Я думал, это поможет ему понять нас, — сказал Топри.

— И ты сообщил ему имя вашего руководителя, — сказала Сиона.

— Он уже знал! — наконец-то в голосе Топри прорезалось кваканье.

— Какие именно части Устной Истории велел он тебе просмотреть? — спросила Сиона.

— Ну… связанные с родом Атридесов.

— Теперь, по-твоему, ты знаешь, почему люди присоединяются ко мне в этом мятеже.

— Устная История в точности рассказывает, как он обращается со всяким из рода Атридесов! — сказал Кобат.

— Он кидает нам веревочку, а затем с помощью этой веревочки притягивает нас к себе, да? — спросила Сиона. Ее голос был обманчиво бесстрастен.

— Это то, что он сделал с твоим собственным отцом, — сказал Кобат.

— И теперь он позволяет мне играться в мятеж?

— Я лишь посланец, — сказал Кобат. — Если вы убьете меня, то кто же передаст ваше поручение?

— Или поручение Червя, — сказала Сиона.

Кобат промолчал.

— По-моему, ты не понимаешь Устную историю, — сказала Сиона. — По-моему, ты не очень хорошо знаешь Червя и не понимаешь истинного смысла его послания.

Лицо Кобата вспыхнуло от гнева.

— Да что помешает тебе стать тем же, что и все остальные Атридесы, чудесной послушной частичкой…, — Кобат резко оборвал фразу, внезапно осознав, что именно он говорит, увлеченный гневом.

— Всего лишь еще одним новобранцем приближенного к Червю круга, — сказала Сиона. — Таким же, как Данканы Айдахо?

Она повернулась и поглядела на Найлу. Два помощника, Анук и То, сразу же насторожились, но Найла оставалась бесстрастной.

Сиона один раз кивнула Найле.

Как и было им предписано, Анук и То подошли к двери и перекрыли ее. Найла повернулась и встала у плеча Топри.

— Что… что происходит? — спросил Топри.

— Мы хотим знать все важное, чем бывший посол может с нами поделиться, — проговорила Сиона. — Мы хотим знать полное послание.

Топри затрясся, на лбу Кобата выступил пот. Он быстро взглянул на Топри, затем опять сосредоточил свой взгляд на Сионе. Этот единственный взгляд для Сионы сыграл роль отдернутого занавеса — она поняла, какие отношения связывают Топри и Кобата.

Она улыбнулась. Это лишь подтверждало то, что и так уже было ей известно.

Кобат оставался в полной неподвижности.

— Можешь начинать, — сказала Сиона.

— Я… что вы…

— Червь передал тебе личное послание для твоих хозяев. И я его услышу.

— Он… он хочет, чтобы мы удлинили его тележку.

— То есть, он ожидает, что будет и дальше расти. Что еще он тебе поручил?

— Мы должны поставить ему большой запас бумаги Редуланского хрусталя.

— Для чего?

— Он никогда не объясняет своих требований.

— Это попахивает тем, что он запрещает другим, — сказала Сиона.

— Себе он никогда ничего не запрещает, — желчно проговорил Кобат.

— Вы изготовляли для него запрещенные игрушки?

— Я не знаю.

«Он лжет», — подумала она, но не стала настаивать на развитии этой темы. Ей достаточно было того, что она узнала о существовании еще одной трещинки в доспехах Червя.

— Кто тебя заменит? — спросила Сиона.

— Сюда присылают племянницу Молки, — ответил Кобат. — Ты, может, помнишь, что он…

— Мы помним Молки, — проговорила Сиона. — Почему новым послом сделана племянница Молки?

— Я не знаю. Но распоряжение об этом было отдано еще до того, как Бо… как Червь меня изгнал.

— Ее имя?

— Хви Нори.

— Мы постараемся установить хорошие отношения с Хви Нори, — сказала Сиона. — Ты не был достоин наших усилий. Эта Хви Нори может оказаться не похожей на тебя. Когда ты возвращаешься на свою планету?

— Сразу после фестиваля, на первом же корабле Союза.

— Что ты сообщишь своим хозяевам?

— О чем?

— О моем послании!

— Они поступят так, как ты того желаешь.

— Я знаю. Можешь идти, бывший посол Кобат.

Кобат чуть не врезался в охранявших дверь, так он спешил удалиться. Топри двинулся было вслед за ним, но Найла взяла Топри чуть повыше локтя и задержала его. Топри испуганным взглядом смерил мускулистое тело Найлы, затем поглядел на Сиону, ожидавшую, когда закроется дверь за Кобатом, чтобы заговорить.

— Послание это адресовано не только икшианцам, но в равной степени и нам, — произнесла она. — Червь бросает нам вызов и знакомит нас с правилами поединка.

Топри пытался вырваться из железной хватки Найлы.

— Что ты…

— Топри! — сказала Сиона. — У меня тоже есть послание, которое нужно передать. Скажи моему отцу, пусть известит Червя, что мы принимаем его вызов.

Найла отпустила руку Топри. Топри потер то место, за которое она его держала.

— Но ты ведь не…

— Уходи, пока еще можешь уйти, и никогда не возвращайся, — сказала Сиона.

— Но ты ведь не имеешь ввиду, что ты подозре…

— Я приказываю тебе удалиться! Ты несуразен, Топри. Я большую часть своей жизни провела в школах Рыбословш. Они научили меня распознавать несуразность.

— Кобат уезжает. Какой вред был в том, что…

— Он не только знает меня, он знает, что я украла из Твердыни! Но он не знал, что этот сверток я пошлю икшианцам с ним. Своими действиями ты дал мне понять, что Червь хочет, чтобы я послала эти книги на Икс!

Топри отпрянул от Сионы по направлению к двери. Анук и То открыли ему проход, широко распахнув дверь. Сиона крикнула ему вслед.

— Не вздумай доказывать мне, что это Червь рассказал обо мне и моем свертке Кобату! Червь не передает несуразных посланий. Скажи ему, что я это сказала!

Есть утверждения, будто у меня нет совести. До чего же они лживы, даже перед самими собой. Я — единственная когда-либо существовавшая совесть. Как вино перенимает аромат своей бочки, так и я перенимаю самую суть моего наидревнейшего происхождения, а это уже и есть зерно совести. Вот что делает меня святым. Я — Бог, потому что я единственный, кто и вправду знает свою наследственность!