они собираются получить? Если узнаем хотя бы имена заказчиков…
Внимание мое привлекла приоткрытая дверь в дальней части помещения. Вроде как именно туда направился Инхо, но не припоминаю, чтобы он выходил оттуда, да еще и с оравой детворы. Что же могло пойти не так?
Осторожно, шаг за шагом я подходил к комнате, из которой лился неестественный светло-фиолетовый свет. И раздающиеся из той части лаборатории звуки не предвещали ничего хорошего. Сдавленные хрипы, стоны и тихое хныканье. Хотя, что хорошего вообще можно было бы найти в этом месте? Вопрос риторический…
Приоткрыв дверь еще шире, я переступил порог комнаты и едва не наткнулся на застывшего, будто каменное изваяние, напарника.
Он замер перед тянущимися вдоль стен спальными местами. Кроватями их можно было назвать с большой натяжкой. Скорее, тюремные шконки. Желтоватое постельное белье на некоторых из них было частично пропитано кровью, а дети, что лежали поверх него, были погружены в беспокойный сон.
Медленно обойдя неподвижного Хакамаду, я двинулся вдоль коек, периодически останавливаясь напротив случайно выбранных и вчитываясь в текст на планшете, который был прикреплен к каждому изножью за исключением пустующих мест. Напоминало медицинское заключение в больницах, вот только их содержание, мягко говоря, отличалось от привычного.
Вот я приблизился к мальчишке лет семи, который даже во сне крепко зажал оба уха ладонями. На планшете были указаны его имя, возраст, медицинские показатели, датированные вчерашним числом, и… вид мутации.
— Гиперслух, — шепотом прочел я, — без возможности саморегулирования интенсивности.
Следующей стала девчушка лет десяти. На вид ничего примечательного, но стоило ознакомиться с информацией на планшете…
— Повышенная острота зрения. Предел — сто метров. Вблизи слепа.
Я не был под таким же немым впечатлением, как Инхо хотя бы потому, что раньше уже сталкивался с чем-то подобным. Во многих уголках мира проводят похожие эксперименты с разного рода успешностью. Создание универсальных солдат. Мутантов. Но при этом каждый идет собственным путем. Путем, усеянным трупами таких вот испытуемых. Страшная картина, ведь банальная человечность свойственна далеко не всем людям.
Мой напарник в какой-то момент всё же опомнился без моей помощи. Сорвался с места и принялся в спешке тормошить детей, пробуждать их из сна, полного кошмаров, и я уж было собирался покинуть эту комнату, пропитанную страхом и кровью.
Однако на глаза мне попался еще один чудо-ребенок.
Он не спал. Глаза его были широко распахнуты и смотрели прямо на меня. Пересохшие губы беззвучно шевелились, а руки…
Я тяжело вздохнул.
Из рук мальчишки наружу хаотично топорщились удлиненные кости, представляя собой лишние, не предусмотренные природой наросты, торчащие во все стороны. Прорезая нежную плоть, они освобождали себе путь сквозь нее, и вся наволочка под испытуемым со временем окрасилась в алый.
Даже у меня, видавшего в этой жизни многое, подкатил комок тошноты к горлу.
— Бедняга… — скривил я губы и на нетвердых ногах подошел к планшету, прикрепленному к койке мальчишки. Пробежался глазами по написанному… — Регенерация костей. — И следующее слово, звучащее, как приговор: — Бесконтрольная.
Ребенок всё так же молча смотрел на меня, не издавая ни звука и лишь периодически хлопая глазами.
Эти больные ублюдки просто сломали его. И морально, и физически. Вряд ли он доживет до момента, когда мутацию можно будет обратить вспять. Но что самое страшное — мальчишка, похоже, всецело осознает это.
— Надо выводить детей, Алекс, — тронул меня Хакамада за плечо. Будто бы выводя из транса.
Нехотя я отвернулся от мальчугана, развернулся и двинулся к выходу.
— Путь свободен, — бросил я напарнику, не оборачиваясь. — Всех, кого сможешь, проводи к машинам. И постарайся, чтобы они к тебе прислушались, а не устроили истерику. А мне еще есть куда заглянуть, пока время не вышло…
Я понимал, как может быть трудно совладать с толпой чудо-деток даже с учетом усыпленной охраны, но я должен был использовать любую возможность, чтобы отыскать дополнительные зацепки.
Уже в коридоре встретил наш отряд и отправил на помощь Инхо, а сам вышел на улицу и как следует осмотрелся. Дождь всё так же барабанил по металлическим ящикам. Холодные капли скатывались за шиворот валяющихся в отрубе наемников, заказанных корпорацией.
Эх, кто-то из них однозначно сляжет завтра с простудой, но следовало заранее предугадать, что охрана подобных объектов до добра не доводит, и простуда — самое легкое, что им грозит.
Путь мой лежал к складскому помещению. Используемое местной лабораторией оборудование и вещества я и так видел, но ни за что бы не поверил, что текущий проект для этого места единственный. Все равно есть побочные проекты или что-то вроде того.
Вход на склад так же был защищен замком с биометрическим доступом, причем отпечатки пальцев охранников к нему не подходили. Но я не отчаялся. Лишь вздохнул, вернулся в центральное помещение и взвалил на плечо одного из ближайших ко входу сотрудников лаборатории.
Затея эта сработала точно, как часы, вот только заморачиваться с возвращением тела я не стал. Оставил его прямо здесь, на полу склада. Всё равно о проникновении в лабораторию станет известно часа через два по заверениям Маркуса. Главное — своевременно убраться отсюда, желательно вместе с подопытными и ценной информацией на флешке. Остальное меня не так сильно волновало.
Отличия этого склада от того, что мне уже удалось осмотреть в основной лаборатории при центральном корпусе, сразу бросались в глаза. Стеллажи здесь буквально ломились от количества химикатов различного рода, а чуть ли не у самого входа стояли крупные металлические короба с неопознанным содержимым.
Я приблизился к ним, осмотрел со всех сторон. К сожалению, никаких опознавательных знаков на них не имелось. Ни оттиска, ни хотя бы элементарной наклейки. Зато лишь четыре короба из пяти оказались запаяны наглухо, но узнать содержимое прочих даже по одному из них было проще простого.
Короба представляли собой холодильники. Небольшие по размеру, с подкладкой из темного поролона они идеально подходили для транспортировки химических веществ.
— Хм… — кончиками пальцев взял я один из шприцов, обнаруженных в холодильнике, и поднес к лицу.
Больно уж он напоминал один из стимуляторов, рекламной кампанией которых мы занимались накануне. И всё же цвет вещества немного отличался. Светло-желтый против ярко-оранжевого. Вряд ли корпорация столь щепетильно занималась бы утилизацией своих продуктов. Однозначно транспортировка. Но чего именно и куда?..
Ответы на эти вопросы мне могли предоставить данные с компьютера инвентаризатора, расположенного тут же на складе. Не теряя более времени, я включил его и вставил флешку. Хотя после
