Читаем без скачивания Новая Зона. Кромешный свет - Сергей Слюсаренко

– В Москве остались сокровища, которые не успели вывезти. И над этим всем стоит армия, – сказал Франко. – А где Красная армия у нас?

– Вот тут! – улыбнулся Дисконте, сжав ладонь в кулак.

– Она-то тут, но вот Москву шейх уже потихоньку подгребает под себя. Но, как все шейхи, делает это не очень мудро и не очень скрытно.

– Ему нужны партнеры? Мне не очень хотелось бы начинать новое дело с давления или изъятия бизнеса. – Мауро с удивлением посмотрел на опустевший бокал и добавил вина.

– Он организует в Москве очень интересное представление. Кстати, на нем он уже заработал такие деньги, по сравнению с которыми наш потерянный джекпот – это две лиры, завалившиеся за плинтус. И мы можем начать с того, что вежливо поучаствуем в его играх. – Франко достал из внутреннего кармана своего кремового пиджака сложенный листок бумаги. – Вот, мне прислали приглашение от самого этого шейха. Почитай.

Мауро нащупал очки, снова оказавшиеся на сиденье, и стал изучать листок.

– Слушай, Франко, я и подумать не мог, что у них в Москве все настолько серьезно. У нас еще не возникли такие Зоны? Надеюсь, нет. Так ты предлагаешь?..

– Я настаиваю. Взнос в будущем покажется нам смешным по сравнению с открывающимися перспективами. Здесь же нам сразу все как на блюдечке. И в дело влиться, а это не так уж и бесполезно, и встретиться с такими людьми, которые вместе вряд ли соберутся по другому поводу.

– Ты уверен, что там будет достойное общество?

– Вот тебе список, предварительный, естественно. – Пижини достал из другого кармана следующий листок бумаги.

– Н-да… – Мауро пробежался по колонке со списком приглашенных и отложил бумагу в сторону. – Я примерно представляю себе это общество, и… Мне кажется, что приехать туда инкогнито – это дурной тон. Это же ярмарка тщеславия, Франко!

– А ты потерпи! – настаивал приятель. – Тоже пусти пыль в глаза, прилети с пучком девочек на своем – даже можешь мой взять – самолете, поддержи реноме. Не каждый в твои годы так кобелячится.

– Тебя это так раздражает? – Мауро скривился.

– Ничуть. Это простая зависть немолодого мужчины. Но сейчас это именно то, что нам надо. А представь, что если даже десятая часть того, что рассказывают о Зоне в Москве, окажется правдой и мы получим хотя бы частичный контроль над этим? Все эти артефакты, психомодуляционные газы, тайные знания предтеч?

– А они откуда там? – не понял посыл друга Мауро.

– Ну… Если их там нет, то мы все равно можем под их поиск получить хорошее финансирование. Пора уже прекращать тратить деньги на университетскую науку. Ты хорошо подготовил почву, когда был премьером.

– И когда? – Мауро принял решение.

– Через неделю.

Глава 10

Прапорщик Мареев Иван Андреевич скучал в окружном госпитале Московского округа. Рана уже практически затянулась, и только нудные и болезненные занятия лечебной физкультурой хоть как-то разнообразили тоскливое госпитальное бытие. За три недели лечения Иван Андреевич был знаком уже практически со всем младшим медицинским персоналом госпиталя и проникся глубоким уважением к главному хирургу, полковнику медслужбы Заманскому. Именно Заманский оперировал Мареева, когда его, израненного и потерявшего много крови, привезли из Кубинки. Уважал прапорщик хирурга еще за то, что тот, прочтя сопроводительные бумаги, поморщился, но ни разу не задал ни одного вопроса о том, где это Мареев ухитрился так пораниться. А то, что, ляпни Мареев правду, последствия будут самые непредсказуемые, прапорщик понимал очень хорошо и поэтому каждой санитарке, а особенно Верочке из урологии, подробно рассказывал, как зацепило его разлетевшимся в клочья ротором от «Крокодила», который после боя с террористами он еле дотянул до Кубинки.

Но сегодня к прапорщику пришел посетитель. Это был мужчина средних лет, в белом халате, наброшенном на офицерскую форму с медицинскими петлицами. Он представился майором центральной службы медицинского обеспечения. Мареев не стал особенно вдумываться, что это за должность такая. Гость сообщил, что по программе психологической реабилитации личного состава он должен провести беседу с больным, чтобы понять, что ранение не оставило никаких психических травм, а если оставило, провести простое лечение, которое может избавить Мареева в дальнейшем от многих проблем со здоровьем.

– Итак, товарищ прапорщик, – обратился майор к Марееву. – Можно, я вас буду называть Иваном Андреевичем? Расскажите, что случилось тогда на летном поле.

– Да можно, называйте по-граждански, я не против, – согласился Мареев. – Так я и не понял толком, что случилось.

– То есть, вы потеряли сознание?

– Я? Да нет, – сказал прапорщик и осекся. – То есть, конечно, я потерял сознание на мгновение, просто как шарахнуло, я вырубился и не помню, что случилось. А потом сразу в себя пришел, так уже вокруг суетились.

– А, да, такое бывает. Вроде нокаута в боксе, понимаю, понимаю, – закивал майор.

– Именно! – Мареев обрадовался. – Мужики молодцы, сразу помогли, кровь стали останавливать.

– Да, наши военные – это дружная семья, – торжественно сказал врач и, взяв в руки историю болезни прапорщика, лежавшую на тумбочке, стал читать вслух: – Множественные порезы в области широчайшей мышцы спины, сочетанная травма предплечья, трещина в левом пятом ребре… Я не пойму, они что, целую страницу потеряли? Ладно, я и сам разберусь. Скажите, где у вас после открытой ЧМТ шрамы остались?

– После чего? – встревожился Мареев.

– А, ну да. Я привык, что больные после черепно-мозговых травм моментально привыкают к аббревиатуре. Покажите, попросту говоря, где вас по голове приложило?

– А почему по голове? – Прапорщик забеспокоился еще больше. – С головой у меня все в порядке…

– А у вас в детстве не было эпилепсии или там… потери памяти?

– Нет, конечно! Я же медкомиссию прохожу регулярно.

– Но тогда очень сложно понять, что вы, военный с большим стажем, тренированный мужчина в расцвете лет, потеряли сознание после того, как вам чем-то порезало спину, порвало мышцу на руке и надавило на ребра. Потеряли сознание, да так, что ничего не помните? Амнезия происходит, как правило, при ударе по голове. Не от моментальной же потери крови? А у вас основное кровотечение произошло при транспортировке.

– Ну, я же не врач, я не знаю… – уныло ответил Мареев.

– Ладно, действительно… Не вы же в этом виноваты. Ну, потеряли и потеряли. Квалификационная комиссия пусть потом сама разбирается. Вам до пенсии сколько еще?

– 2842 дня, – не задумываясь, ответил прапорщик.

– Вот как! Ждете, небось, не дождетесь? – улыбнулся майор.

– Да нет… – Мареев смутился. – Просто так принято у нас.

– Скажите, вы алкоголя много потребляете?

– Я? Да как можно? – праведно возмутился Иван Андреевич. – Ни капли!

Майор сделал пометку в своей записной книжке. И как бы случайно повернул ее в руке так, чтобы прапорщик смог прочесть последнюю запись «Склонен ко лжи…».

– Нет, я имею в виду, – прапорщик сделал вид, что ничего не видел, – во время лечения, согласно рекомендациям… А так – не больше других. По праздникам, под хорошую закуску…

Прапорщик замялся, почему-то вспомнилась двадцатипятилитровая канистра с краденым спиртом, стоящая дома на кухне под умывальником.

Майор сделал еще одну пометку, но Мареев на всякий случай подглядывать не стал.

– Скажите, а вы записи для чего делаете? – набрался храбрости прапорщик. – Доклад какой потом или?..

– Ну, я ведь психолог, потом заключение напишу в вашу историю болезни. Вы ведь хотите вылечиться и вернуться на службу? Вам могут страховку заплатить и, может, даже к награде представить. Ведь нешуточное дело – закрыли собой личный состав от обломков ротора. Как написано в докладной вашего начальства.

– Ну да, – уныло протянул Мареев, чувствуя, что не верит ему майор ни на грамм.

– Ну, давайте поговорим о том, что случилось тогда. Я ставлю перед собой цель победить вашу ретроградную амнезию и вернуть вас в строй здоровым.

– Измену родины шьете? – сердито спросил прапорщик, смутно вспоминая, что слово «ретроград» – политически ругательное.

– Ну, во-первых, не родины, а родине, во-вторых, не шью, откуда только у вас такой жаргон блатной? А в-третьих, дорогой Иван Андреевич, сдается, что вы мне, вашим же словарем пользуясь, парите.

– Что парю, что парю! – Прапорщик с упавшим в глубины темного ужаса сердцем понимал, что майор никакой не врач и что сейчас его будут так потрошить, что рваные раны на спине покажутся лаской юной девы.

– Вот если окажется, что у вас не боевое ранение, а бытовое, то ничего страшного – в глобальном масштабе – не произойдет. А если выяснится, что ваше начальство что-то скрывает, то это уже совсем другая история. И сговор, и групповое преступление, должностное и уголовное.

– Ничего я не знаю, – беспомощно ответил Мареев.