Читаем без скачивания Русалка в черной перчатке - Влада Ольховская

– Часов? – уточнила Вика. – Не дней? Она ведь пропала давно!

– Да. Часов. Ее убили меньше суток назад. Вызывайте других. Это явное убийство. Нужно оформлять.

Организаторы поисков оставили каждой из маленьких групп свои телефоны. Звонить матери Маруси в такой ситуации не представлялось возможным – она это видеть точно не должна! Поэтому Сальери набрал номер ее подруги.

Пока он разговаривал по телефону, Вика и Аманда направились к дереву, где по-прежнему стояла Ева.

Вика сама не знала, зачем это делает. Заниматься расследованием она точно не собиралась, для этого полиция есть! Но в то же время отсюда не так уж далеко до их строительной площадки. Поэтому полезно понять, что именно произошло с Марусей.

Даже с первого взгляда было видно, что юной автостопщице пришлось нелегко. Следы крови указывали, что она была еще жива, когда ее избивали. Да и без изнасилования не обошлось… Нет, матери ни в коем случае это видеть нельзя. Вся трава кровью заляпана… какой садист это сделал – не хотелось даже представлять.

– Показуха, – прокомментировала Ева.

– Чего?…

– Все это убийство – показуха. Игра на публику. Попытка пустить следствие по ложному следу.

Ева смотрела на все это несколько иначе, чем они. Она не сочувствовала матери, у нее не болело сердце за погибшую девчонку. Ясные голубые глаза работали лучше сканеров, они анализировали действительность без эмоций… а потому и замечали больше. Вика давно усвоила, знала, что ее суждению можно доверять. Она хотела спросить, что подтолкнуло Еву к таким выводам, но вмешался Сальери:

– Они близко, уже едут. Похоже, они знают это место.

– Если с поисковой группой есть кто-то из местных, то должны знать, – кивнула Аманда. – Смотрите, в каком состоянии дорога! Ею часто пользуются.

– Да и до проезжей части недалеко, – добавила Вика.

Если так подойти к делу, тело Маруси действительно оставили на виду. Практически швырнули им под ноги – вот она, забирайте! Но кто мог сделать это так нагло?

На рассуждения не оставалось времени: организаторы поисков добрались до нужного места быстро, следом приехала полиция. Родителей девочки пока не позвали, и это было даже к лучшему.

Им пришлось остаться. Они, нашедшие тело, почему-то считались важными свидетелями. А что они могли рассказать? Они увидели то же, что и все остальные. Никаких следов нападавших здесь не было!

Тем не менее полицейские не хотели их отпускать, пока не вмешался Эрик. Он, судя по всему, уже успел обзавестись нужными связями среди местных властей. Водилась за ним такая черта – мгновенно находить контакт с людьми.

Но даже при его помощи добраться до стройки удалось только к вечеру. К этому моменту у Вики уже не было сил ни на то, чтобы расспрашивать Еву, ни на споры с Сальери, которому позволили остаться. Хотелось только спать.

А уже утром можно было бы вернуться к тому, что произошло всего в паре километров от их временного дома…

– Я не знаю, так ли должен вести себя отец, – признался Эрик. – Если честно, с тех пор, как мне сказали, что мой сын умер, я не готовился к этой роли. Да и не думаю, что подготовка мне бы помогла… Я ведь не знал, что у меня есть ты!

Он действительно не рисковал сказать, правильно поступил или нет. Уже когда Ева попросила его лично присутствовать на вскрытии тела найденной девочки, он заподозрил неладное. Его дочь никогда ничего не просит просто так! Просить – вообще не совсем естественное для нее действие. Раз уж она снизошла до такого, результат ей действительно важен.

Но вот зачем? Явно же не из садистского интереса к самому вскрытию! Ева хоть и со странностями, а не с такими. Как тогда это понимать?

И нужно ли было идти ей навстречу? Правильнее было бы пресечь ее интерес к этому убийству на корню, так бы посоветовали врачи. Однако сказать легко, сделать – не очень. Если ее это задело, она будет продолжать расследование, просто перестанет ставить его в известность. Эрик не хотел вот так легко потерять с ней контакт.

– Чего молчишь? – после некоторой паузы поинтересовалась Ева. – Ждешь от меня ответа?

– Да, вообще-то!

Они были одни – редкий момент. Пока они находились в городе, такого почти не бывало, ведь жила она по-прежнему с дядей. Да и здесь времени на общение оставалось не слишком много. То Эрик был занят на стройке, то Вика к ним присоединялась.

Но сегодня было по-другому. Вика и Аманда отправились в ближайшую деревню – разыскивать тех, кто готов за щедрое вознаграждение поделиться настоящими сельскими продуктами. Эта идея не оставляла барышень в покое, поэтому логично было ожидать, что они не угомонятся. Сальери порывался сопровождать их, но ответили ему решительным «нет». Немного повозмущавшись по поводу пороков всего женского рода, итальянец все-таки отправился валяться на солнце.

Так и получилось, что поздний завтрак с Эриком разделила только Ева. Разумеется, она пришла не просто так. Ее интуиция работала безошибочно: девушка уже знала, что он выполнил ее просьбу.

На самом деле, это было не слишком сложно. Случай был печальный, но, увы, не единичный – тела убитых девушек у шоссе находили периодически. Правда, в основном эта участь постигала не слишком удачливых проституток, а тут девчушка домашняя пострадала, из нормальной семьи. Но суть та же – эта Маруся очень неосторожно подставила сама себя, решив путешествовать автостопом. Она просто села не в ту машину…

Так что Эрику не мешали. Они просто удивлялись, зачем американцу это нужно… а он и сам не знал.

– Зря ждешь, – покачала головой Ева. – То, чего ты добиваешься, – субъективная оценка. А у меня даже для нее знаний не хватает. Откуда мне знать, что значит быть хорошим отцом? Нормальным отцом? Вообще нормальным кем-то? Этот вопрос не по адресу. Но я знаю, что твое содействие мне нужно.

– Зачем? Очевидно же, что эту девочку изнасиловали и убили! Попала на маньяка, не повезло…

– Это очень поверхностный вывод. То, о чем думает Вика и все остальные. То, о чем будет думать здешняя полиция. Их эксперт. У тебя есть знания, которых здесь нет. Мне не позволили бы присутствовать на вскрытии, поэтому я хочу получить ответы от тебя. Я доверяю твоему профессионализму.

– Лестно, конечно, не скрою. Но я все равно не представляю, для чего тебе это может быть интересно?

– Надо. Скажи мне, от чего она умерла?

– Механическая асфиксия. Проще говоря, ее задушили, – пояснил Эрик.

– Да, я видела следы на шее. Но избиение происходило до того, как она умерла?

– Да. Равно как и изнасилование… Уж не знаю, на какого урода она нарвалась, но он ей такие травмы оставил, что ей в любом случае было бы тяжело выжить… А он решил наверняка – убивать так убивать. Судя по состоянию тела, все это происходило ночью.

– Ну конечно, – кивнула девушка. – Это оживленное место, популярное. Днем там в любой момент мог кто-то появиться. И появился. Ночь – другое дело. Жилья рядом нет, дорога достаточно далеко, просто так никто не остановится. А на ходу ничего и не услышишь. Она могла кричать сколько угодно. При этом он мог не сомневаться, что помешать ему никто не сможет, а ее тело наверняка найдут в течение суток.

– Тогда к прочим его «достоинствам» можно приписать и нарциссизм, – поморщился Эрик. – Убил малолетку и радуется! Псих чертов…

– Нет, – холодные глаза дочери смотрели на него спокойно, без малейших эмоций. – Он не псих. Я псих. Тот, кто это сделал, не является носителем психических отклонений.

– Носителем… ну у тебя и определения! Как будто это вирус какой-то!

– Скорее, демон. Как одержимость. Но мы не о том говорим. Тот, кто это сделал, – убийца. Но не маньяк.

– Почему ты так уверена в этом?

Эрик не насмехался над ней, он действительно хотел знать. Ева уже неоднократно демонстрировала, что обладает просто потрясающим чутьем, когда речь заходит о преступниках. Она понимала их мотивы, планы и даже тайные действия. Она могла обыграть их за счет того, что предвидела все на несколько шагов вперед – как опытный гроссмейстер обыгрывает новичков.

С одной стороны, это восхищало Эрика – в первую очередь как человека, который и сам был не чужд стратегии. С другой – пугало. Такое знание было ненормальным для семнадцатилетней девушки, пугающим и нездоровым. Однако повлиять на это он не мог… да и никто не мог. У Эрика, по сути, оставался нехитрый выбор: либо принять свою дочь такой, какая она есть, либо сторониться, как это делали другие.

– Я смогла только поверхностно осмотреть тело, – отозвалась девушка. – Пока его не забрала полиция. Но те травмы, что я видела, были нанесены этой ночью. Я не заметила на ее теле более ранних повреждений. Никаких заживающих синяков и ссадин. Я хочу узнать, какова ситуация с сексуальным насилием.

Поначалу Эрик даже не акцентировал на этом внимания, не выделил как что-то особенное. Но теперь… Он вдруг понял, насколько она права.