– Не трогай!
– И не собирался, – Свистопляс сделал вид, будто заинтересовался красивым камешком. – Слушай, Матвей, а что там?
– Тебе не всё ли равно? – Барабаш бережно поднял тетрадь, спасшую его жизнь, и осторожно погладил края рваной дыры. – Почти половину листов насквозь, сука… Вот же гнида пиктийская!
– Ну всё-таки? – не отставал Твердимир.
– Стихи там. Мои, – старший десятник внимательно осмотрел пограничников, готовый дать в рыло каждому, у кого увидит хоть тень улыбки.
Улыбающихся не нашлось. Но всё испортил появившийся со спины профессор Баргузин:
– Триада хранит дураков и поэтов, Матвей! А чтобы легче хранить, оба состояния души часто совмещают. Извини, брат, это судьба!
Глава 5
Огромные поленья драгоценного кайенского белого дуба полыхали в камине, давая столь необходимое в вечном тумане столицы тепло. Горит благородное дерево, за одно полено которого пиктийскому виллану нужно было бы работать года три. Только зачем это обычному виллану? У говорящих животных, от темна до темна копошащихся в земле, нет чувства прекрасного. Быдло не способно оценить всю прелесть замысловатой игры язычков пламени и тонкий аромат древесины, впитавшей соль и солнце далёких островов.
На столике – игристое легойское в кубках тонкого стекла, оправленного в красное золото Гийони. Юный паж застыл в почтительном ожидании. Сколько ему? Десять? Двенадцать? Благородный неудачник из хорошей семьи – в его возрасте многие уже ведут дракона в атаку и упиваются могуществом боевых заклинаний, впервые испробованных на противнике. Этот бездарен. Так бывает – среди аристократов иногда рождаются лишённые дара уроды с древней, но бесполезной кровью в жилах. До эпохи Альбина Великого таких попросту убивали, но с тех пор милостью Благого Вестника общество стало добрее. Пусть живут и приносят хоть какую-то пользу.
– Прошу простить за дурные вести, великодушная мониа, – эрл Эрдалер склонил голову, не вставая с кресла.
Наедине можно пренебречь древней привилегией стоять в присутствии Повелительницы. Это всё ничего не значащие условности. Правда, называть императрицу по имени лорд-протектор не стал, хотя о помолвке было объявлено ещё во время Большого Смотра, ставшего прелюдией к вторжению в Родению.
– Говори, Филиорн, – в голосе усталость и шорох осыпающегося инея. Война дорого обходится Элизии Пиктийской. – Говори.
– Наши войска намертво застряли на подступах к роденийской столице, великодушная мониа, а мои источники в Цитадели сообщают, что Владыка справился с болезнью и постепенно набирает былую мощь.
– И что же? – тонкая бровь на бледном лице вопросительно изогнулась. Показательно – обычно императрица невозмутима. – Насколько я помню, шахты энергетических кристаллов захвачены в первые недели войны. Сейчас вам противостоит вооружённый копьями и мечами сброд. Разве не смешно – вилланы с палками и длинными ножами сдерживают напор имперских магов?
– Всё не так просто, – лорд-протектор говорил негромко, но решительно. – Роденийцы выходят из положения, заменяя энергию алхимией. Гэльский полк огневой поддержки потерял двадцать семь драконов, сбитых стрелами огромных арбалетов.
– Оружие голытьбы.
– Да, но если полый наконечник снаряжён гремучим студнем… А глорхийскую пехоту рвёт в клочья заложенными на дорогах минами, и мы не в состоянии их обнаружить. Там нет ни магии, ни энергии. Даже малой толики.
– Всегда можно послать вперёд других. С каких пор ты стал жалеть кочевников, Филиорн?
Эрдалер мысленно послал глупую бабу к Эрлиху Белоглазому, но вслух постарался объяснить предельно вежливо:
– Лето закончилось.
– Я знаю.
– Сезон штормов не позволит перебросить подкрепления не то что вовремя, а вообще. Захват части портов северного побережья Родении не принёс стратегической выгоды. От ста тридцати тысяч задействованных в войне глорхийцев осталась едва ли половина, и потери увеличиваются с каждым днём. Разбить противника в приграничных сражениях – мало, нужно ещё и контролировать его территорию. Кто из благородных д`оров добровольно согласится сидеть в тылу, когда с поднявшегося в небо дракона уже видны стены роденийской Цитадели?
– Отправь приказом.
– Ещё хуже.
– Почему?
Лорд-протектор нервно дёрнул щекой и горько усмехнулся:
– Потери среди дракониров в нашем тылу ещё больше. Вы думаете, великодушная мониа, я не приказывал? А теперь сам не хочу этого делать – они пропадают бесследно.
– Что, совсем?
– Бесследно и означает совсем. Причины пока не выяснены, но посланные на поиск звенья тоже не возвращаются.
– Сколько?
– Пятьдесят четыре.
– Восемнадцать троек?
– Да, великодушная мониа. И если учесть, что меньше шести драконов одновременно не вылетают, то мы имеем дело с чем-то мощным и страшным.
– Тёмные не могли изобрести новое оружие?
– Могли, – согласился Эрдалер. – Но они бы в первую очередь использовали его при обороне своей столицы, а не отправили в забытые Благим Вестником предгорья. Тем более они не смогут протащить его незаметно на занятую нашими войсками территорию – судя по результатам, это что-то огромное и внушительное, гораздо больше пресловутых «Левиафанов».
Теперь настала очередь Императрицы поморщиться – расположенные у границы бронеходы попортили немало крови наступающей пиктийской армии, и лишь недостаток боеприпасов и кристаллов для двигателей заставлял экипажи сжигать железных черепах и уходить с позиций. Тогда войска вторжения потеряли три с лишним сотни драконов, половину от общих потерь за всё прошедшее с начала войны время.
Позже это аукнулось и тем и другим – обозлённые имперцы не брали пленных, тем самым лишив себя возможности пополнять запасы энергии сразу после боёв. Пришлось вмешиваться и Высочайшим указом прерывать порочную практику, из-за чего до сих пор злобно косятся требующие мести родственники погибших. Какая им разница, если взятые в плен роденийцы умрут чуть позже, но послужат правому делу?
– Твои источники могут как-то объяснить ситуацию, Филиорн?
Лорд-канцлер развёл руками, что выдавало крайнюю степень раздражения:
– Они не Благой Вестник, чьё учение верно и потому всесильно. Мои источники – обычные люди, великодушная мониа, и не могут проникнуть в мысли Темного Властелина.
– Красного…
– Что?
– С некоторых пор он предпочитает называть себя Красным Властелином. Об этом твои источники не сообщили? – в голосе Элизии Пиктийской проскользнули нотки злорадства. – Что это может означать, Филиорн?
– Только одно – при очередном замещении у старика окончательно выбило остатки мозгов, – эрл предпочёл не заметить камня в свой огород, но не удержался от язвительности в адрес отсутствующего противника. – После этих замещений всегда что-то происходит. И в большинстве случаев очень неприятное для нас.
– Да, – согласилась императрица. – Я читала в «Хрониках Ильдара Безземельного» о временах, когда граница с тёмными проходила чуть ли не под окнами императорского дворца.
Лорд-протектор опять поморщился – в Пиктии не любили вспоминать о поражениях. Более того, упомянутые «Хроники» существовали в единственном экземпляре, и об их наличии в библиотеке Повелительницы знали не более пяти человек. Империя должна жить славой побед, тем более с появлением Благого Вестника, даровавшего Альбину Великому власть над драконами, дела удалось значительно поправить и выбить роденийцев с полуострова.
Что готовит это перерождение Тёмного Владыки? Какие беды принесёт он Империи? Собственно, уже принёс, если не лгать самому себе. И застрявшая в тот момент, когда всё предвещало победу, армия – наглядное тому подтверждение.
– Мы должны усилить бомбардировки Цитадели, великодушная мониа, – Эрдалер осторожно опустил сжатый кулак на столик, что обозначало сильный гнев. – Мы втопчем их в дикость!
– Разве имперские алхимики изобрели что-то похожее на гремучий студень, Филиорн? И почему я узнаю о таком важном событии в последнюю очередь?
– Нет, пока не придумали. Но разбрасываемые драконирами железные стрелки с ядом не такой уж плохой заменитель – гремучий студень производит разрушения, а нам всё достанется нетронутым.
Хорошая мина при отвратительной игре… Алхимией занимались лишённые дара неудачники вроде вот этого пажа, и, несмотря на щедро сыплющееся золото, успехами они похвастаться не могли. Потом летели головы с плеч шарлатанов, опять выделялись значительные средства… чтобы через какое-то время история повторилась. И всё меньше находилось желающих отправиться на площадь Седого Утра после всего лишь пары лет беззаботной жизни.
Несколько веков назад вроде бы повезло – удалось захватить роденийского мастера и с помощью некоторых не самых аппетитных мероприятий добиться согласия поделиться секретом. Он и поделился… приготовил зелье – много приготовил, кстати сказать – и подробно объяснил все действия внимательно записывающим ученикам. Но кто же знал, что получившееся вещество окажется настолько нестойким? Наверное, только сам мастер и знал… и злорадно хохотал, наблюдая с небес за разгребающими развалины императорского дворца пиктийцами.
