что эта подружка нашего Гюнтера там больше не появится!
— Как это? Почему? — удивился Хайнц, не успев глотнуть свою порцию напитка.
— Потому, мой дорогой друг, что она уволилась ещё позавчера! Нашла себе замену, собрала вещички и была такова! — огорошил всех Петер. — Конечно, я попытался навести справки… Некая Фрида, её подруга, проговорилась что Лаура решила поехать к своему Гюнтеру на фронт и руководство клиники её отпустило.
— Она сказала куда именно? — напрягся Хайнц.
— Увы! — огорчённо покачал головой товарищ. — Фрида не знала потому что подруга ей не сказала. Возможно, знает этот доктор Венцель, он как раз и занимался документами, но я не решился идти к нему по этому вопросу.
— Почему? — полюбопытствовал Гротте, с сожалением понимая что цель опять ускользнула от них.
— По намёкам этой Фриды… та ещё болтушка, честно говоря… так вот, в клинике ходят упорные слухи что доктор Венцель имеет большие связи в СС. Будто бы у него в друзьях целый эсэсовский генерал! — пояснил Петер, снова отпивая из кружки. — Я решил что мои вопросы могут вызвать у него подозрения. И стоит ему мельком проговориться этому своему другу что какие-то неизвестные личности упорно пытаются узнать местоположение своего товарища как гестапо может заинтересоваться нами. Так, на всякий случай, возьмут и проверят, кто это такие?
— Думаешь, наша легенда не выдержит проверки? — нахмурился Герберт, уже допивая пиво.
— Честно говоря, до конца не уверен… — признался Петер. — С них станется проверить наших родственников или друзей в Швеции. Конечно, там подтвердят что такие есть, но… если станут глубоко копать то правда вылезет наружу. Да и слежку могут организовать. Нет, слишком большой риск! Самый лучший вариант если гестапо вообще не будет подозревать нас…
— А как тогда мы узнаем где служит Шольке? Может, снова навестить его родителей? — подал голос молчавший до этого момента Карл. — Есть вероятность что он послал письмо не только своей девушке но и им?
Хайнц задумался. В принципе, такая возможность была. С другой стороны повторный визит может насторожить их… Что же делать?
— Знаешь, Карл, давай пока отложим этот вариант… — принял он решение. — Лучше поступим по-другому. Ты, Петер, завтра отправишься на ту квартиру где жили Шольке и Лаура. Ты ведь помнишь адрес?
Тот молча кивнул.
— Так вот, твоя задача — проникнуть в квартиру и обыскать её. Возможно, там отыщется письмо, если она его успела получить. Да и вообще просмотри все бумаги которые там найдёшь, фотографии… Нам пригодится любая деталь чтобы выйти на него! — отдал распоряжение Хайнц. — Постарайся не попасться никому на глаза!
— Понял, сделаю, Хайнц! — снова кивнул Петер. — Кое-что я ещё помню в этом деле…
— Хорошо, с этим разобрались! — подвёл итог Гротте. — Теперь ты, Герберт! Что там с нашими документами? Ты договорился о том чтобы нам поставили какие-нибудь отметки о непригодности к военной службе?
— Да, завтра встречаюсь с нашими знакомыми с чёрного рынка! — начал докладывать Хазе. — Те вернут наши документы, они обещали признать нас недееспособными либо сделать бронь от призыва. Но вот сумму запросили довольно большую…
— Ничего, это не страшно! — махнул рукой Хайнц. — Деньги нам для того и дали чтобы мы могли облегчить себе работу. У тебя всё?
— Пока да. В остальном всё как обычно… — ответил Герберт, снова наливая себе пенный напиток.
— Что ж, главная цель пока недоступна но… Что у тебя, Карл? — обратил он внимание на своего заместителя который приподнял вверх указательный палец.
— Завтра, между прочим, сеанс связи с Центром… — напомнил ему тот. — Придётся выходить на нашего законспирированного радиста и ехать за город, иначе могут запеленговать.
— Точно! — сказал Хайнц, с досадой слегка хлопнув по столу. — Чуть не забыл… Да, там не обрадуются нашему докладу. Ладно, ты этим и займёшься а я поеду с Гербертом, прикрою его в случае чего.
— Хорошо, Хайнц! — ответил Карл и тоже допил своё пиво.
— Наверное, завтра вооружимся? — предположил Герберт, вставая из-за стола.
— Конечно! — кивнул Гротте. — С этими субчиками-уголовниками надо держать ухо востро, иначе ничего не приобретём а только потеряем. И дай Бог если только деньги…
Через пятнадцать минут вся группа уже лежала в постели. Завтра каждому из них предстояло хорошенько потрудиться а значит, надо нормально выспаться…
Москва.
11 мая 1940 года. Утро.
Александр Самсонов.
Его разбудил луч солнца который светил через окно прямо ему в лицо. Сморщившись, он отвернул голову и только тогда смог открыть глаза. Несколько секунд Саша пытался понять где находится, осматривая маленькое помещение. Наконец, мозг смог выстроить внятную картину произошедшего и выдал результат.
Всё началось с того что Александр решил, наконец, взять свою судьбу в собственные руки и перестать зависеть от главарей СССР. Хватит с него! Сначала похитили, потом решили навечно закрыть… Разве для этого он сюда рвался? Теперь всё будет по другому…
Его размышления прервал собственный желудок который не только громко выразил возмущение своим глупым хозяином, который заставляет его мучиться, но и буквально скрутил тело спазмами. Невольно Саша вспомнил что в последний раз он ел вчера утром, ещё в подвале у похитителя, перед побегом. В милиции ему дали только попить, на квартире у Берии тоже самое… И теперь желудок явно намеревался не дать ему больше забывать про себя. Все планы, разговоры и дела только после того как он набьёт живот! Никаких компромиссов!
Попытавшись встать Александр с удовлетворением обнаружил что его состояние значительно улучшилось. Слабость всё ещё чувствовалась но значительно меньше. Пощупал лоб… Определённо, температура снизилась! Неизвестно что ему вчера дала красавица-армяночка но это помогло. Посмотрел вокруг и увидел что на небольшом стульчике лежит его выстиранная и аккуратно наглаженная форма командира НКВД. Рядом стояли начищенные сапоги. Неужели это она всё сделала? Когда он вчера отрубился? Получается так, больше некому… Не сама же форма постиралась.
Волна благодарности затопила его. Какая же она замечательная! Приняла его, обогрела, лечит… Теперь бы ещё поесть… например, слона… и станет совсем хорошо. Подумав, Саша надел только галифе и сапоги, незачем светить перед посторонними своей гимнастёркой со знаками различия. Здесь наверняка пациенты в пижамах ходят, и так выделяться опасно.
…Одевшись, он толкнул узкую дверь и вновь очутился в знакомом
