— Галочка Егоровна, — Тарас скорчил умильную рожу. — А что у нас сегодня на пожрать?
— Еда, однако! — насупила брови Галина. — Что вы там нашли?
Бульба расплылся в улыбке:
— Ты сегодня героиня утра. В твоем гараже обнаружилась рессора…
— От "Белоруся", — закончил Заварзин.
— От "Урала", — хмыкнул Дудник. — У "Белоруся" нет рессор!
— Как нет? — удивилась Галка. — Вы же её нашли!
— Нашли. Но от "Урала".
— А какая разница?
— Галочка, — грустно вздохнул Тарас, — не слушай этих идиотов, они тебя специально путают. Мы нашли хорошую штуку, из которой можно сделать много полезных вещей. А сейчас мы пойдем на склад и найдем ещё больше полезных вещей в готовом виде.
29 июня нулевого года. Записи на обоях
Где-то читала, что мужчины и женщины — два разных биологических вида. Наверное, это правда. Парни удивительные существа. Могут неделями таскать тяжеленные блоки, а начали разбирать склад — дня не прошло, все сбежали! А ведь поначалу просто горели: ништяки, ништяки! И что?
Пока разгребали кучу у входа, работали, как заведенные. Но там ничего интересного не нашлось: мусор, который годами стаскивали из избы. Обрезки досок, кусочки линолеума, ножка от табуретки, сломанный черенок от лопаты (а может, не от лопаты). И тряпки. Просто жуткое количество грязных вонючих тряпок. Еще велосипед со сдутыми шинами и два ковра в рулонах. Всё это просто вытащили на улицу (сила есть, ума не надо), разложили на снегу и рассортировали. Велосипед отволокли в сторону и долго возмущались, что хозяин ездил на "этом убожестве от "Кольнаго", а не на нормальной советской "Украине"[1]. Досточки и прочее — "по мастям", хотя там все кусочки малюсенькие-малюсенькие, а тряпки почти все пошли в мусор. Как ни жаль, но сплошное гнильё. Ковры разложили сушиться, но боюсь, последуют за тряпками. Тут же возник вопрос, где делать мусорную кучу. Прямо на снегу? А когда растает? К единому мнению не пришли, вернулись в склад. Справа стеллажи, слева дрова. Прямо — пластиковые бочки. Миша с Олегом схватили одну, открыли, понюхали и утащили в лес. Оделись, словно за стеной минус пятьдесят, только лыж не взяли. Вернулись вечером злые и без бочки.
Следующим сбежал Чума. На стеллажах обнаружились залежи трехлитровых стеклянных банок. Сокровище! Внутри что-то консервировалось когда-то. Что именно — теперь не узнать. Крышки проржавели, местами соскочили, внутри завелась собственная жизнь, не исключено, что разумная. Вид такой, что меня затошнило сильнее, чем от вида кошачьей кормежки (от зверьковой еды меня уже не тошнит, приходится пальцы в рот совать). А запах!.. Чума взялся банки очистить. Перетаскали все к туалету, чтобы сортирные благовония перебивали аромат содержимого банок. Заварзин возился весь день, но справился. Туалет у нас теперь в другом месте. А старое место засыпали снегом, промаркировали границы, а утром в полиэтиленовых мешках перетаскали за стену. Авось, природа переработает.
Встал вопрос о туалете. Где он был на кордоне, до сих пор не нашли. Ходим в снег. А когда растает? Парни отмахиваются. А ведь это серьезный вопрос! Так можно не то что кордон загадить, всю рощу! А там оглянуться не успеем, и всю планету, как в двадцать первом веке. Тоже ведь начиналось с малого! Поговорила со Светкой. Лабжинова, девушка простая и небрезгливая, прониклась и не стала откладывать вопрос в долгий ящик. Весь ужин решали, как нам обустроить туалет. Есть это никому не мешало, даже мне. Ничего не придумали, решили продолжить раскопки, пока не узнаем, как с этим делом егерь справлялся. Наверное, вопрос "как обустроить" неразрешим в принципе. А Россия выступает предметом или наш сортир — мелкие непринципиальные подробности.
Кроме банок нашли мешок черных полиэтиленовых пакетов для мусора. И несколько рулонов толстой полиэтиленовой трубы. Из неё сразу сделали несколько мешков. Потому что нужны! Да и вообще эта пленка — вещь!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А больше никаких ништяков! Кривые железяки, пара сломанных вил, двое граблей с отломанными зубьями, кусок ржавой цепи, ящики с гвоздями разного размера, болтами, гайками, ключиками, замочками, непонятными загогулинами. Всё кривое, ржавое, грязное. Дудник с Картошиным шумно радовались, размахивали руками и долго сортировали всё найденное при помощи компаса: на что стрелка реагирует — в одну кучу, остальное в другую. И кудахчут "железо, железо!" Вот этого я не понимаю! У нас же рессора есть, зачем ещё железо?! И для чего откладывать другие металлы, если они и есть эти самые "легирующие добавки"? Переплавили бы всё вместе и получили свою легированную сталь (Чума прочитал мой дневник, и теперь все говорят "легитимные докладки" и "легитимная сталь"! Редиски и нехорошие человеки! А Светка — вообще змея подколодная! Я вот из принципа не обижусь!)!
Прыгают возле сломанного домкрата. Чего прыгать, если он без ручки. Интересно, кто и как умудрился сломать железный лом?! За стеллажами нашли груду мотков металлической ленты со странными выступами по бокам. Долго не могла понять, что это такое. Для ёлочного украшения тяжеловато. Оказалось, колючая проволока с детским названием "Егоза". Такая же, как на заборах военной части и заводе всякой фигни. Я думала, что проволока — это проволока, а оказывается ничего подобного. "Егоза" — лента, и её можно раскладывать прямо на земле и крепить к деревьям и шестам. И зачем она нам нужна?
Тарас долго матерился, что на складе нет ни одной лопаты, потом забрал лавинную и ледоруб и ушел в гараж "копать ледник". Углубляет яму, в которой нашел рессору. Рубит ледорубом смерзшуюся землю, а лопатой и руками выбрасывает обломки наружу. Больше руками. За неделю углубился на метр. Рассказал мне по секрету, сколько хочет выкопать. По-моему, он до зимы ковыряться будет.
Дудник ушел делать оружие. Перепортил все лыжные палки. Ручки и кольца снял, в сами палки засыпал песок (Малой специально с реки тащил!) и заткнул торец деревянной пробкой. Розетки на штычках переточил на острик. Палки стали тяжелые и неудобные. Теперь они называются дротики и сулицы. Чем одно отличается от другого, не понимаю!
Рукоятки вместе с темляками Андрей надел на вырезанные деревяшки странной формы. Получились копьеметалки. Тренируемся кидать дротики. Получается у всех, кроме меня. Заварзин и Лабжиновы даже в дерево попадают. Петров и Дудник попадают без "даже", но для них это естественно. Остальные мажут, но не сильно. А у меня дротик всегда летит в Тараса. Даже если он сзади стоит или сбоку. Обидно!
Миша натаскал из леса кучу палок, нарезал их на куски и разложил на чердаке сушиться. Говорит, зимой будет делать какие-то особые луки. Зачем, не понимаю. Соорудил же сразу два лука. И быстро. Андрей скривился и назвал их деревяшками, из которых даже в избу не попадешь. Петров согласно покивал, потом навскидку всадил стрелу в стену гаража. Метров за пятьдесят. Все пошли пострелять. С той же точки попал только Олег. С тридцати метров — Света и Андрей. Наверное, меткость у Лабжиновых — семейная черта. Остальные пулят в белый свет, как в копеечку. Я, как всегда, хуже всех. По-прежнему попадаю в Тараса. Петров вечерами режет стрелы. Наконечники выпиливает из колючей проволоки.
А сегодня охотники утащили с собой Виталия и Лешку. На складе остались только Артем со Светкой. А я одна на хозяйстве. И котят давно и полностью сбросили на меня. Петров вечером придет, перережет зайцу горло, сольёт в миску кровь и ставит на стол. А мне достается налить молока, натошнить туда же и перемешать. Больше никто желудок вывернуть не может. Не получается, даже если два пальца в рот засунуть. Молодые растущие организмы возвращать еду отказываются. Стою, тошню, мешаю. Потом котята это едят!
Котята уже освоились и бегают по всей комнате. Подходят к двери и пищат. Выпустила на улицу, они нагадили за углом дома и вернулись. И зачем я лоток сооружала? Ни один не воспользовался! Теперь с ними надо ещё и гулять!
