Кубарем слетев по склону, я что было духу помчался к пляжу. Сердце в груди бухало, как паровой молот, легкие захлебывались от недостатка воздуха. Позади раздавался треск ломающихся ветвей и шум падающих стволов мертвого леса, сокрушенных натиском Огромного слизня. Я чувствовал, что он вот-вот настигнет меня, и больше не оглядывался, а лишь мчался все быстрее и быстрее.
Пулей вылетев на пляж, я увидел Ванду, которая стояла в шлюпке и призывно махала мне рукой. Грохот позади приближался. Вопреки моим опасениям, девушка не упала без чувств при виде серого чудища, а лишь вздрогнула и принялась веслом отталкивать шлюпку от берега, пока я, увязая в песке, из последних сил бежал к воде. Смертоносные щупальца просвистели над моей головой, но я уже прыгнул в воду и как сумасшедший заработал руками и ногами, пытаясь доплыть до шлюпки.
Наконец я перевалился через борт и, судорожно хватая ртом воздух, упал на дно, пребольно ударившись при этом головой о переборку. В следующее мгновение над океаном прокатился громовой удар. Огромная волна подхватила нашу лодку и понесла ее прочь от берега. С трудом сохраняя равновесие, я приподнялся и посмотрел назад.
Гигантская Плазма застыла на месте, словно скала, наполовину погруженная в воду. Позади нее протянулась широкая полоса утрамбованного ила; по обеим сторонам высились отвалы вспучившейся почвы вперемешку с обломками скал и стволами деревьев.
Серая глыба зашевелилась, вода вокруг нее закипела и забурлила водоворотами. Плазма отступила назад и… двинулась обратно, вначале медленно, затем все быстрее. Она легко взобралась по склону и вскоре скрылась из виду. Лишь знакомые, тяжкие удары эхом отдавались в пустынном утреннем небе.
Это было последнее, что осталось в моей памяти. Должно быть, я здорово стукнулся о дно лодки, так как небо вдруг потемнело, и закружилось перед глазами. К горлу подступила тошнота; я обхватил голову руками, едва сдерживаясь, чтобы не застонать от боли, и потерял сознание.
Очнулся я от ровного гула, раздававшегося, казалось, со всех сторон сразу. Открыв глаза, я увидел улыбающуюся Ванду, которая сидела на невесть откуда взявшемся стуле.
— Где мы, черт побери? — воскликнул я, слишком слабый, чтобы удивиться по-настоящему.
— Тише, не надо вставать, — произнесла Ванда своим приятным низким голосом. — У вас второе сотрясение мозга, и вам необходим полный покой. Вы провалялись без памяти почти десять часов. Нет-нет, молчите! — торопливо сказала она, видя, что я опять пытаюсь заговорить. — Я сейчас все расскажу. Все равно вы говорите так тихо, что ничего не разобрать.
— Нас подобрал гидросамолет — «амфибия», так его, кажется, называют. Его наняли владельцы «Ребы» после недели безуспешных попыток установить связь с пароходом. По-видимому, на «Ребе» находился какой-то очень ценный груз. Самолет не смог обнаружить следов судна, и летчик уже собирался прекратить поиски, как вдруг заметил неизвестный остров. Он решил подлететь поближе, чтобы нанести его на карту, и тут увидел нашу шлюпку. Нас подобрали сразу после полудня. К ночи мы уже будем на материке.
Приподнявшись на локтях, я выглянул в иллюминатор. Над океаном сгущались сумерки. Мне показалось, что далеко на западе, у самого горизонта, где завис над водой багровый диск солнца, я различаю черную точку — крошечный островок, затерявшийся в безбрежной водной пустыне. Там, среди прибрежных скал, стоит угрюмый каменный истукан — немой свидетель разыгравшейся кровавой драмы. Там погребены под многовековым слоем ила останки космического корабля и сверкающие скафандры пришельцев. Под охраной чудовищного гриба-убийцы спит Черная Пирамида. Дэйв Андерсон, Пит Лакруз и Сэм Гленк своими жизнями заплатили за ее пробуждение.
Однажды я вернусь туда. Для чего? Не знаю… Как бы я желал перенестись сейчас через миллионы лет, в далекое будущее, когда Земля опустеет, завершив круг своего существования. Мне хочется своими глазами увидеть тех, кто выйдет из космического семени, что сторожит исполинский серый слизень. Удастся ли когда-нибудь человеческому разуму проникнуть в тайну Гигантской Плазмы?
Ответ знали только звезды, одна за другой появлявшиеся на быстро темневшем небе.
Говард Филлипс Лавкрафт, Хейзел Филлипс Хилд
Крылатая смерть
I
Гостиница «Оранжевая» расположена на Хай-стрит, возле железнодорожного вокзала в городе Блумфонтейн, что в Южной Африке. В воскресенье, 24 января 1932 года, там, в одном из номеров четвертого этажа, сидели, трепеща от ужаса, четверо мужчин. Одним из них был Джордж К. Титтеридж, хозяин гостиницы; вторым — констебль Ян де Уитт из Главного полицейского управления; третьим — Иоганнес Богарт, местный следователь по уголовным делам; четвертым и, по всей видимости, более всех прочих в этом обществе сохранившим самообладание был доктор Корнелиус ван Келен, медицинский эксперт при следователе.
На полу, в очевидном несоответствии с душным летним зноем, лежало холодное мертвое тело — но не оно наводило ужас на этих четверых людей. Взгляды их блуждали попеременно от стола, где в странном сочетании были разложены несколько вещей, к потолку над их головами, по гладкой белизне которого были в несколько рядов выведены огромные, неровные, как бы шатающиеся из стороны в сторону каракули. Доктор Келен то и дело поглядывал искоса на небольшую, в потертом кожаном переплете, записную книжку, которую держал в левой руке. Страх, охвативший этих людей, казалось, в равной степени исходил от записной книжки, каракуль на потолке и необычного вида мертвой мухи, плавающей в бутылке аммиака. Кроме нее на столе наличествовали открытая чернильница, перо, стопка бумаги, черный чемоданчик врача, бутыль с соляной кислотой, а также стакан, на четверть с небольшим наполненный густым раствором марганцовки.
Книжка в потертом кожаном переплете принадлежала лежавшему на полу мертвецу — из нее только что выяснилось, что оставленная им в гостиничном журнале запись «Фредерик Н. Мэйсон, Горнорудные Имущества, Торонто, Канада» была от начала до конца фальшивой. Подобным же образом выяснились и иные, по-настоящему жуткие, обстоятельства; но сверх того должно было обнаружиться и еще многое, куда более ужасное, на что указывали факты, никак не проясняющие все до конца, а, напротив, совершенно невероятные. Смутные, мрачные подозрения собравшихся питались гибелью нескольких людей, связанной с темными секретами потаенной жизни Африки, столь тесно обступавшей их со всех сторон и заставлявшей их зябко поеживаться даже в эту иссушающую летнюю жару.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
