юноша старался быть еще осторожнее, но однажды вдруг увидел, как впереди, на дороге, идущей с севера, клубится пыль из-под копыт. Уж не за ним ли скачут? И, не долго думая, он перемахнул через стену, вдоль которой шел, и попал во двор усадьбы, что располагалась рядом с дорогой. Здесь, в саду, он и спрятался. А сад этот принадлежал как раз помещику Мэну, о котором рассказывалось выше.
Юноша сидел под большим деревом и пытался перевести дух. Сердце его постепенно успокоилось и стало биться ровнее. Когда шум по ту сторону стены стих, Фань решил убраться подобру-поздорову из чужой усадьбы. Только, было, он собрался покинуть сад и уже начал взбираться на стену, как увидел прелестную девушку, которая прогуливалась со служанкой-подростком с косичками в виде рожек. Они смеялись и болтали о чем-то, не умолкая.
Девушки постепенно приближались к берегу пруда, и разговоры не мешали им одновременно ловить бабочку, которая порхала, то поднимаясь, то снижаясь. Особенно старалась старшая девушка; она резво бегала, пытаясь веером задеть "летающий цветок", но это у нее никак не получалось, и неудача еще больше раззадоривала. Девушка прыгала то влево, то вправо. Одно неосторожное движение — и она, поскользнувшись, упала в водоем. Служанка испуганно вскрикнула, а Фань Си-лян бросился на помощь. Он прыгнул в воду, схватил девушку за пояс и вытащил на берег. Оба выглядели смешными и мокрыми, с одежды стекала вода. Увидев перед собой незнакомого молодого человека, Мэн Цзян-нюй смутилась. Щеки зарделись, а сердце гулко заколотилось. Ей хотелось что-нибудь сказать, но она почему-то не могла и рта раскрыть.
А тут и родители появились, встревоженные криками служанки. Они выслушали красочное объяснение девочки и стали наперебой благодарить благородного юношу.
Отец стал расспрашивать и быстро выяснил, что это и есть тот самый Фань Си-лян, сын сучжоуского помещика. Узнал, что молодой Фань оказался в чужом саду, так как прятался от тех, кто намерен был его схватить. Отец не мог не обратить внимания на то, что юноша был строен, хорош собою, образован, с прекрасными манерами.
Так что неудивительно, что старый Мэн остался весьма довольным этим знакомством и пригласил Фаня в дом в качестве гостя. Он рассуждал так: по древним традициям девушка и юноша не должны видеться, если они не муж и жена. А сегодня Фань Си-лян вынужден был обнимать его дочь, пытаясь вытащить ее на берег. Этикет нарушен. Как быть?
Прикидывал так и сяк и решил, что единственный выход — назвать этого юношу, старающегося избежать смерти, своим зятем. Этим же вечером он, посоветовавшись с домашними, зажег праздничные фонари, разукрасил шелком и цветами дом и совершил обряд бракосочетания для молодых людей, которые хоть и впервые увиделись, но так подходили друг другу.
После того, как Мэн Цзян-нюй и Фань Си-лян поженились, они стали жить в уважении и любви, и каждый прожитый день казался им слаще меда. Они были счастливы, а помещик Мэн и его супруга были очень рады за детей.
Но идиллия эта, к сожалению, длилась недолго. Был в усадьбе Мэн главный управляющий по имени Мэн Син. И хотя они с помещиком оказались однофамильцами, но не принадлежали к одному роду. Этот человек был очень сметливым, умел искусно воспользоваться ситуацией, и сердце у него было недобрым. Он видел, как богат его помещик, и понимал, что в таком преклонном возрасте сына, главного наследника, тот уже не родит; есть лишь дочь-красавица.
И зародилась у управляющего злая мысль, которая не шла из головы, — завладеть имуществом. Он уже неоднократно пытался заискивать перед Мэн Цзян-нюй, всячески угождал и угодничал. Даже говорил страстные слова, пытаясь раззадорить девушку, — все напрасно, она каждый раз отвергала его внимание.
Теперь же, когда Мэн Син увидел, что помещик Мэн выбрал для себя зятя в лице Фань Си-ляна, он понял, что его красивые мечты рухнули, лопнули, как мыльный пузырь. Как же было ему не замыслить что-нибудь пакостное? Зная, что Фань Си-ляна разыскивают, как "беглого преступника", он решил доложить о его местопребывании чиновникам из местной управы.
Однажды ясным утром, когда супруги Фань и Мэн как раз умывались, они услышали громкий стук в ворота и крики посланных конвоиров. Мэн Цзян-нюй вскрикнула:
— Беда! Наверняка это власти послали за тобой! — И она велела своей служанке-подростку вывести мужа из усадьбы через заднюю комнату и спрятать его в шалаше позади дома.
Подобно голодным волкам ворвались посланники во двор, искали повсюду: "внутри, снаружи, впереди и позади". Все перевернули — нигде не нашли Фань Си-ляна. Но в конце концов негодяю Мэн Сину удалось украдкой указать, где прячется Фань, и стражники, разобрав кучу хвороста, обнаружили дрожащего юношу.
Для начала его как следует избили, затем надели железные кандалы на руки и ноги, чтобы отвести в таком виде к начальству, а затем препроводить к Великой стене. Расставаясь с родными, Фань, обливаясь слезами, сказал тестю:
— Уважаемый батюшка! Не надрывайте сердце из-за меня. Мне, вашему ничтожному зятю, была оказана великая честь. Вы любили и заботились обо мне, отдали в жены вашу дочь. Сердце жжет огнем из-за разлуки со всеми вами. К несчастью, это все же случилось со мной сегодня — меня поймали и поведут на Великую стену. Как мало радости выпало на мою долю, и как много горя! Без сомнения, мне суждено погибнуть. Что же касается моей жены, такой любимой, красивой и молодой, ни в коем случае не допустите, чтобы она сгубила молодость зря, чтобы ее весна прошла в затворничестве в течение долгих лет. Как только наступит подходящий момент, подберите ей хорошую пару, пусть ее судьба будет счастливой. А я, ничтожный ваш зять, хотя и буду уже за "девятью источниками", даже с того света смогу увидеть это и порадоваться за нее.
Родители то и дело тяжело вздыхали, а дочь их так рыдала, что даже одежда промокла. Шагнув к мужу, она сказала:
— Зачем ты говоришь о другом браке? Больше никогда даже не упоминай об этом, дорогой супруг Фань. С сегодняшнего дня я сниму с себя все шелка, все украшения, перестану румяниться и прихорашиваться. Я буду жить в затворничестве и видеться лишь с родителями, дожидаясь возвращения
