Самовлюбленному красавчику банально не повезло. Позавчера он, погруженный в переживания о своей травмированной лапке, возвращался в академию. Жалеть самого себя Цицелир умел долго, с чувством, с толком и расстановкой. Он был так поглощен сим увлекательным процессом, что столкнулся на бульваре Гиацинтов с очаровательной незнакомкой и сшиб ее на газон. Девушка, оказавшаяся красавицей-дриадой, не обиделась. Напротив, она обвиняла в столкновении себя, да и свою несчастную лапку Пит выставлял напоказ очень уж явно. Слово за слово, и виноватая особа в качестве компенсации – а как тогда показалось самолюбивому сирену, увлекшись его неземной красотой, – пригласила незнакомца на обед.
Разумеется, хвастун Цицелир распустил хвост и всю трапезу, оплаченную дриадой, разливался соловьем о своей исключительности и постигшем его несчастье. Проникшаяся собеседница напропалую стреляла глазками, охала, ахала и кокетничала. Кончилось тем, что Пит практически поверил в неслучайность встречи со столь понимающей и тонкой особой и принял ее за дар Судьбы. Он даже пригласил красавицу на свидание в день отдыха первой циклады. Незнакомка, назвавшаяся Дрэей, подарила ему на прощанье те самые злополучные мячики для восстановления подвижности руки. Разумеется, ни о каких червяках речь не шла, дриада уверяла парня, что «мячики» являются семенами одного редкого растения, чьи живительные токи помогут руке Пита побыстрее восстановиться. Цицелир с благодарностью принял дар заботливой девушки и усиленно упражнялся аккурат до сегодняшнего дня, когда опасная начинка «шариков» проявила себя во всей красе.
Мастера, поднятые на уши Ясмером, нашли и изъяли из сумки Цицелира лишь последний шарик. Пит ничего не ведал о судьбе червяка, уползшего с лекции по истории Игиды. Вернее, он знал лишь то, что эта тварь как-то ранила вампиршу (какое счастье, что не его самого!). Так же сирен слышал, как преподаватели ругались на дрянь, ухитрившуюся прогрызть в каменном полу две дыры. Мастера считали, что затоптанный Ириаль экземпляр был червяком, вылупившимся из шарика, потерянного на расоведении. Так что догадки Машьелиса подтвердились!
По итогам сегодняшнего дня исстрадавшийся парень обрушивал на злостно подставившую его дриаду громы и молнии. Он как раз начал обещать вероломной особе «приятное времяпрепровождение» на грядущих выходных, но вдруг резко захлопнул рот, а потом выдал сакраментальное:
– Болтун болтунью болтал!
Выпалив шедевр из области скороговорок, сирен с ужасом уставился на слушателей. Те разочарованно переглянулись. Все-таки антиболтушку на однокурсника повесили. И пусть она пока касалась лишь планов сирена и педагогов на выходные, все равно обидно было узнать столько всего и не услышать, как именно собрались ловить преступницу. На живца Цицелира или как-то иначе? В общем, было ясно только одно: кого-то ждет «веселье».
– Ты не переживай. – Яна поспешила утешить сирена, до дрожи перепуганного невозможностью связно выражать свои мысли. – Это тебя кто-то из учителей знаком Игиды приложил. Наверное, чтобы никто не вызнал, как будут искать дриаду.
– Или просто ты слишком много болтал, – тихонько прокомментировал Машьелис, подмигнув Янке.
– А… – принахмурился Пит и тут же расплылся в самодовольной улыбке, размышляя о том, к событиям какой важности он невольно оказался причастен. Пожалуй, к утру сирен вполне мог додуматься до того, что именно он встал на защиту академии грудью и спас АПП и весь мир Игиды впридачу, не говоря уже о самой Игидрейгсиль!
Вздумай враги академии прояснить ситуацию методом захвата языка, лучшее орудие дезинформации, чем говорливый сирен, сложно было бы придумать.
– Она хоть красивая была, та подставившая тебя дриада? – ненавязчиво подбросил вопросик Машьелис.
Сирен согласно пропел:
– Глаза, как море в шторм, зубки жемчужины, губки светлый коралл, волосы, правда, не зеленые, а цвета дубовой коры, длиннее водорослей ливитты, в косу дважды вкруг головы уложены…
– Ну надо же, – натурально удивился отчего-то сделавший стойку Лис. – Прямо дважды?
– Да, я еще думал, если свои волосы заплету, у меня один оборот будет, и то не полный, – недовольно нахмурился Цицелир.
Перекусивший и отошедший от шока юноша ощутимо расслабился. Он привычно собрался откинуть с глаз прядь и в шоке замер, когда пятерня застряла среди спутанных волос.
Сирен подскочил с древесной скамьи как ошпаренный, торопливо пробормотал какие-то вяло-цветистые благодарности и умчался на поиски расчески. Теперь самой большой трагедией для Цицелира являлся вид собственной шевелюры. О состоянии Ириаль, пострадавшей по его вине, Пит ничего не спросил. В его эгоистичной картине мира для сварливой однокурсницы сейчас не было места.
– Кое-что проясняется, – бодро констатировал довольный допросом дракончик.
– А по мне, так запуталось еще больше. Чем этой дриаде наша академия не угодила? – задумчиво почесал щеку Хаг.
– Неясно, она ли стоит за первым случаем болезни дерева, сама ли действует или ею кто-то управляет, – добавил Стефаль. – Все-таки дриада скорее причинит вред любому созданию, нежели растению. Но дриада, объявившая войну…
– Почему сразу войну? – недопоняла Яна.
– Волосы, Ян. Прическа. Коса, уложенная вокруг головы, означает, что дриада объявила кому-то войну и не успокоится, пока корни ее дерева не прорастут на трупе врага.
– Ой, – явственно вздрогнула девушка от столь живописной картины.
– Вот и «ой», а наш недалекий красавчик девушку разглядел, однако же ничего не понял. Не все и не всё знают про зеленушек, – скорчил забавную физиономию дракончик.
– Я вот тоже не знал, – вставил тролль, спокойно признавшись в отсутствии информации.
– Тебе можно, ты же не красавчик и не недалекий, – отмахнулся Лис.
– Что же теперь делать? – растерялась Янка.
– Нам пока все, что собирались, а преподаватели пускай ищут третьего червяка и воительницу. Может, и впрямь за всем этим она стоит, а виновата наша ректор, случайно чихнувшая огнем над лесом дриады, – пожал плечами дракончик и, будто только что припомнил, прищелкнул пальцами. – Так, Яна, на послезавтра никаких планов не строй, мы пойдем в город.
– Зачем? Ты все-таки собрался искать дриаду? – насторожилась девушка.
– Нет, мы пойдем решать твою проблему с помолвкой, – пояснил Лис и подмигнул напарнице.
– Спасибо! – расчувствовалась Янка от такой заботы.
– Да ладно, когда я от шанса заполучить золотишко отказывался? – ухмыльнулся парень, разом понизив градус патетики.
После этого заявления разговор как-то сам собой увял, да и пирожков, чтобы заесть паузу, не осталось. Почему-то еще и Стефаль впал в состояние задумчивого уныния. Наверное, как ответственный староста и эльф, он вдвойне переживал за сохранность детей Игидрейгсиль.
В комнате у Янки опять никого не было. Скорее всего, Иоле и Йорд снова где-то гуляли и любезничали. Нет, девушка не завидовала счастью подруги, хоть и не отказалась бы от ее общества и болтовни ни о чем. Однако повода отлынивать от занятий не нашлось. Потому второкурсница издала тяжелый вздох и засела за тренировки с пустышкой Игиды и распальцовкой для приговоров по схемам мастера Сейата. Помучавшись эдак с час-полтора, Яна выдохлась окончательно и, решительно умывшись, отправилась на поиски старосты-гоблина. Номер своей комнаты, где обитал с Авзугаром, тот еще в первой цикладе первого семестра объявил группе и предложил в случае нужды заходить в любое время.
Зеленокожий Кайрай открыл дверь после второго стука, и Янка не удержалась от смешка. Гоблин был одет в серенький халатик, подпоясанный коричневым пояском. В этой одежде парень удивительно походил на мастера Йоду из «Звездных войн».
Уши старосты шевельнулись, «безбровые дуги» приподнялись в молчаливом вопросе. Дескать, чего тебе надобно, однокурсница. Сама пришла, сама смеешься.
– Прости, Кайрай, ты в этом симпатичном халатике ужасно похож на одного героя.
– У вас же людской мир? – недоверчиво протянул гоблин, поводя ушами.
– Да. Я говорю про героя выдуманной истории, – поправилась Янка и снова улыбнулась, вспоминая занятную речь мастера Йоды.
– Надеюсь, он не злодей? – чуть заметно усмехнувшись, пискнул Раход, отступая от двери, чтобы девушка могла войти, не перешагивая через него.
– Нет, он учитель самых положительных героев в одной очень популярной длинной кин… э-э, истории, – помотала головой собеседница. – Я чего пришла-то. Песню хочу у тебя спросить подушевнее. Подскажи чего-нибудь для расоведения!
– Подскажу, – согласился Кайрай, всегда ответственно подходивший как к своей учебе, так и к желанию других научиться чему-то. Да и лестно было для гоблина, что к нему обращается не однокланник, а сокурсница другой расы. Тут еще Янка невольно польстила ему, сравнив с учителем героев. – Тебе про любовь, приключения, историческую балладу или что другое?
