Поправляя «матрас» Славка заметил ползущую по стене жирную мокрицу и брезгливым щелчком сбил ее на пол. Что-то проворчал за спиной Влад. Славка расправил дерюжку — вот и все благоустройство.
Мальчик прошел к окну. Нижняя рама оказалась чуть выше подбородка, пришлось встать на цыпочки. Впрочем, разглядывать там было особо нечего: за стеклом, в полуметре, высился забор, выше — кусочек потемневшего вечернего неба. От этого зрелища Славке стало еще тоскливее. Хотелось прижаться к стеклу и заплакать, как шесть лет назад. Тогда восьмилетнего Славку не отпустили на ночное купание в реке вместе со старшими мальчишками. Каким нелепым это сейчас казалось!
В коридоре послышались голоса, где-то рядом хлопнула дверь.
«Вот еще проблема», — встревожился Славка. В доме Дарла они ни с кем не общались, а сейчас придется строить взаимоотношения с местными обитателями. А вдруг у них тут дедовщина процветает?
Дверь распахнулась, и в комнату ввалился жилистый мужчина с неухоженной реденькой бородкой, в грязных рубахе и штанах. От вошедшего резко пахло землей, травами и потом. Быстро оглядев ребят, он скрипучим голосом спросил:
— Вы новенькие? А я Карт, здешний садовник. Кто из вас будет со мной работать?
— Мы. Меня зовут Владом, а он Дань, — отозвался Влад, кивком головы показав на Даниила.
— Ну и ладненько. А то я там ношусь, как землеройка, да все не успеваю. В деле-то хоть кумекаете?
Влад отрицательно мотнул головой.
— Жаль, — огорчился садовник и поскреб живот через замызганную рубаху. — А что такие смурные? Хозяева прошлые больно уж хороши были?
— У нас не было хозяев, — окрысился Рик. — Мы не рабы.
— Ну, это ты брось. Что уж теперь трепыхаться? Я вот тоже вольным родился, а толку-то, — усмехнулся в пегие усы Карт. — В крапп играете?
— Нет, — за всех ответил Рик.
— Жаль. Давайте научу? А то тоска смертная! — садовник устроился на свободной лавке и продолжил. — Тут, кроме меня, только и есть, что Син, конюший. Так он мужик угрюмый, с ним играть — никакого удовольствия. Из дворовых только Право и Лево.
— Это имена такие? — не понял Влад.
— Да какие имена! Просто они малость того. Ребята хорошие, но с мозгами не повезло. Братья они, погодки. Я раньше с Заком в карты резался, да он у тэма вольную выиграл и пристроился при казармах.
— Как это — выиграл? — заинтересовался Славка.
— Известно как, — удивился Карт, — на мечах.
— А тут кто живет? — показал Антон на соседнюю с ним лавку.
— Парнишка какой-то, тихий больно. Да и нет его целыми днями, он в трактир уходит. Тут многие в трактире пашут. В доме нас всего и остается, что я, Син да братья — четыре человека. Ну, и бабы, конечно, еще, — Карт зевнул и почесал спину о стенку. — Управляющий, само собой. А тэм наш то в казармах торчит, то в трактире с дружками заседает. Так что здесь тихо и скучно. Пока новый хозяин всех не распродал, еще ничего было, а сейчас совсем тоска.
— А стражники? — заинтересованно спросил Рик.
— Ну, те игроки отменные. Да только как же, будут они со мной в крапп резаться! Не по чину им, да и денег у меня нет. Мы-то с Заком так, на ерунду играли.
— А между собой-то они большие партии разыгрывают? Говорят, для хорошей игры три пары нужно, а вдвоем так, баловство одно, — усмехнулся Рик.
— А то! Шестеро — это игра! Но их тут мало — у центральных ворот пара, у задних — пара, — Карт загибал пальцы. — На смену им, конечно, тоже четверо, могли бы какому караулу партию составить. Но кто выходной, тут днем не сидит, в город уходят или дрыхнут.
— Я не понял, как это четверо? — вмешался Славка, — Как же они на караул заступают?
— Да какой тут караул, — отмахнулся Карт, — так, видимость. Ночные людишки что дураки — к тэму в дом лезть? Тихий у нас город. Они ночь и день отстоят, утром меняются.
«Очень интересно», — подумал Славка, переглядываясь с Алешкой. Потом глянул на Рика — тот задумчиво смотрел в потолок и улыбался уголками губ.
— Ладно, пошли, что ли, пожрем, — садовник встал. — Для нас Барба готовит — гадость редкостная получается. А Фло только для хозяина старается.
— Я зайду за девчонками, — сказал Дань.
В коридоре он стукнул в дверь напротив — открыла Сима. Славка заглянул через порог. Комната, доставшаяся девочкам, оказалась совсем крохотной, — четыре лежанки еле уместились. Стояли они изголовьями к окну, и между ними оставались узенькие проходы — двоим с трудом разминуться. Окно выходило на уже знакомый двор. На подоконнике стоял допотопный светильник.
— Ужинать, — позвал Дань.
— Это кто? — спросила Сима негромко, показав пальцем в спину мужчины.
— Садовник, Карт, — шепотом пояснил Дань.
Умывалка оказалась общая, что не понравилось Але. Холодное помещение с неровным полом и мутным оконцем под потолком больше походило на заброшенный подвал. Пара корыт, ведро для грязной воды. За хлипкой загородкой туалет, из выгребной ямы воняло. Отсыревшие стены покрывали разводы. Пока ребята плескались в холодной воде, Карт терпеливо стоял в дверях, даже не подумав ополоснуть серые от земли руки.
Аля с удовольствием охладила запястья. «Если и дальше так пойдет, у меня следы от веревок никогда не сойдут», — мрачно подумала она. Полотенец не оказалось.
Вслед за Картом поднялись на первый этаж. Тут было уютнее, стены обшиты хорошо пригнанными, ошкуренными досками. Выступали до середины резные столбы, на которых в гнездах сидели шары. Пол чисто вымыт, блестит натертыми досками. Окна, хоть и небольшие, с частым широким переплетом — мутноваты, но не от грязи, просто стекло такое. В коридоре пахло чем-то вкусным, и у Али засосало в желудке.
— Сюда, — садовник толкнул дверь, запахи стали сильнее.
Ребята оказались на огромной кухне. Справа у печки возилась пожилая женщина в темном платье, она даже не оглянулась на вошедших. Рядом с ней стояла Фло, скрестив руки и внимательно наблюдая за поварихой. Слева в глубине кухни виднелась пара длинных столов; на краю одного стояла стопка мисок и лежала груда деревянных ложек. За столом сидели два парня, поразительно похожие друг на друга, и хорошенькая девушка.
— Привет! — улыбнулась она ребятам. — Меня Минкой зовут.
Одета она была даже с некоторым кокетством: в светлую блузку с воланами и бантиками, широкую зеленую юбку, кудрявые белокурые волосы перехвачены яркой изумрудной тесемкой.
— Это Син, — махнула девушка рукой в сторону мужчины, щепавшего в углу лучину.
Аля узнала в нем конюха. Тот не обратил внимания ни на ребят, ни на слова Минки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
