хочет, чтобы ты научился полагаться на собственные силы. Кроме того, он не хочет, чтобы говорили, что ты поднимаешься только благодаря своим связям. Он очень чувствителен к этому вопросу - его собственный отец, дядя Кристофер, постоянно вмешивался в жизнь Джерарда, и его друзья обижались на него за это.”
- “Похоже, это не повредило его карьере” - сказал Тео, думая о большом особняке.
Констанция высвободила свою руку и поцеловала его в щеку. - “Мне пора идти. Мы приглашены на ужин к Мэннингемам, и я опоздаю к своему парикмахеру.”
•••
Время шло, и так как хозяева Тео каждую неделю замечали, что остатки в его гроссбухе затмевают счета других мальчиков в синих мундирах, он начал уезжать из Калькутты, иногда на несколько дней, навещая дальних поставщиков. Он с удовольствием осматривал окрестности, хотя темп экспедиций приводил его в бешенство. Даже самая короткая поездка в Индию требовала всей пышности и роскоши королевского путешествия. Музыканты возглавляли колонну с трубами и барабанами, а купцы ехали в ховдах на спинах слонов. За ними следовал отряд солдат, а также множество местных слуг, известных как пеоны и хиркары. Куда бы они ни направлялись, вокруг них собирались толпы местных жителей. Иногда им везло, и они проходили по пять миль в день.
В большинстве таких поездок Тео был прикреплен к старшему агенту по имени Диган. Он был шотландцем, который прожил в Индии дольше, чем кто-либо мог вспомнить, и настаивал, что умрет тоже тут. - “Эта жара и выпивка - все, что скрепляет мое тело” - продолжал он. - “Если бы я вернулся в шотландскую зиму, холод разорвал бы меня пополам. - Он полностью отдался индийскому образу жизни. Он был одет в свободную индийскую одежду, его голова была обернута огромным тюрбаном, и он ел самое острое пряное карри, которое Тео когда-либо пробовал. У него была жена-индианка, хотя ходили слухи, что в Эдинбурге все еще существует некая миссис Диган.
- “Когда у тебя есть черная, ты уже никогда не вернешься, - подмигнув, сказал он Тео. Они сидели в доме агента на одной из торговых станций, развалившись на подушках. - Самая нежная прелестная киска, которую ты когда-либо почувствуешь.”
Он протянул Тео черенок кальянной трубки. Тео глубоко затянулся испаренным муасселем - густой табачной смесью с патокой, растительным маслом и фруктовым ароматом. От затяжки у него закружилась голова, и он слегка расслабился. Он ничего не ответил.
- Я виню в этом их одежду. Наши прелестные англичанки сидят в своих корсетах и фижмах, зажатые так плотно, что они становятся жесткими, как старая кожа. Тогда как все, что есть у твоей индийской девочки, - это мягкий хлопок, обертывающий ее грудь, так близко к природе, как и задумал добрый Господь.”
Тео подумал о Констанс, о том, как она ругалась с их матерью из-за того, что та надела сари. С тех пор как они приехали в Калькутту, он видел ее только в безукоризненно накрахмаленном английском платье.
Диган затянулся трубкой и выпустил колечко дыма. - “Вы когда-нибудь спускались на берег реки рано утром, когда местные женщины моются?”
Тео отрицательно покачал головой.
- “Они купаются полностью одетыми, ты же знаешь, но когда они выходят, ох, парень, эта мокрая одежда ничего не скрывает. Вы видите всю их красоту и грацию.”
- “Обычно я нахожусь на утренней молитве, - сказал Тео.
- “Ага” - проворчал Диган. - “И в этом вся трагедия. Эта компания предпочла бы, чтобы вы были заперты в часовне, уставившись в пол, а не наблюдали за тем, что происходит вокруг вас.”
“Я не уверен, что губернатор сочтет это таковым.”
- Конечно, нет. - Диган осушил свой бокал с араком и жестом попросил служанку налить еще. - Компания стала толстой и самодовольной. Губернатор - дурак, а в Совете полно людей, которые так заняты набиванием карманов, что не видят того, что у них перед носом. Мы - гости в этой стране, хотя вы и не догадываетесь об этом по тому, как мы господствуем над ними. Нас всего несколько сотен против миллионов индийцев, но мы считаем себя неприкасаемыми.”
- Индийцы слишком много получают от нашей торговли, чтобы противостоять нам, - сказал Тео. Именно такое мнение он часто слышал в столовой Форт-Уильяма.
- У индийца есть своя гордость, как и у любого мужчины. У некоторых даже больше, чем у большинства. Вы знаете, что наш местный принц Наваб умирает?”
“До меня дошли кое-какие слухи.”
- Да, слухи всегда ходят. Ходят слухи, что его наследник, его внук, обладает характером Нерона и аппетитами Калигулы. Ходят слухи, что он видел, что Компания обращается с его дедом как с лакеем и хочет научить их хорошим манерам. Ходят слухи, что при его дворе находится французский генерал, и никому не приходит в голову считать это важным, потому что война еще не объявлена. Вы слышали историю о том, что наш уважаемый губернатор Дрейк собирает армию в Калькутте, чтобы напасть на французские поселения выше по реке?”
- “Это просто нелепо.”
“Конечно, это так. Наш жирный пердун губернатор не смог бы найти свой собственный член в борделе, не говоря уже о том, чтобы начать войну.
- Но почему… неужели люди так говорят?”
- Чтобы дискредитировать нас?”
- “Да. Французы знают, что у нас нет ни причины, ни надежды напасть на них. Но если они узнают, что мы это делаем, и Наваб поверит им, он будет не очень доволен. Он не может допустить, чтобы его гости дрались в его собственной гостиной. - Он еще раз глубоко затянулся трубкой. - “Вы не заметили сегодня на рынке ничего подозрительного?”
- “Я подумал, что у нас на удивление хорошие цены.”
Диган кивнул. - “Это мы и сделали. Но только потому, что мы согласились заплатить наличными. Если бы мы попросили кредит, они бы нас прогнали.”
- Но почему же?”
“Потому что они не думают, что мы будем здесь через шесть месяцев, чтобы оплатить наши долги.”
Он рыгнул - ядовитый газ из карри, арака и табака. Его тюрбан соскользнул. Годы алкоголя и солнечных ожогов сделали его нос красным, как перец. Он выглядел тем, кем и был - глупым, грязным стариком. Как можно было всерьез
