Читаем без скачивания Чемодан с видом на Карибы - Наталья Александрова

— С первого, с первого! — заговорщическим полушепотом подтвердила старуха. — Катьку из шестой квартиры! И непременно через мужиков она погибла, потому как вечно к ней мужики ходили! Вот какая-нибудь жена-то и не стерпела…

— Опять ты все перепутала, Петровна, не к ней же ходили-то! — подхватила Васильевна, хищно сверкнув зубами и уставившись на Надежду. — А вот ты скажи, девушка, какой у тебя здесь собственный интерес? Что это ты тут разглядываешь да рассматриваешь?

— Я тут по работе, — быстро ответила Надежда Николаевна, на всякий случай понемногу отступая.

— А где это ты, девушка, работаешь, — не отставала бабка, — что в рабочее время по чужим дворам разгуливаешь?

— В пенсионном фонде, — мгновенно нашлась Надежда, — проверяю благосостояние жильцов на предмет пересмотра пенсии.

— Он! — Васильевна всплеснула руками. — Да что ж ты, девушка, сразу не сказала? Ты с нами посиди, поговори насчет нашего.., благосостояния, — и она подвинулась, расчищая для Надежды место на скамейке.

— Некогда мне, — строго ответила Надежда Николаевна, разворачиваясь. — Мне сегодня еще четырнадцать адресов обследовать надо!

— Вот ведь ты, Васильевна, — услышала она за спиной огорченный голос. — Вечно со своим характером! Никак не можешь удержаться! Такого, можно сказать, важного человека обидела!

Продолжения дискуссии Надежда не расслышала. Она удалялась от места событий со всей возможной скоростью, но при этом так, чтобы ее отступление со стороны не было похоже на бегство.

Надежду обуревали разнообразные мысли.

Первая, и самая главная, мысль была, что она по своему обыкновению вляпалась в неприятности. Оперативники непременно будут опрашивать соседей, и кто-нибудь из них может вспомнить Надежду, то, что она входила накануне в тот самый подъезд. Да те же старухи вполне могут ее узнать! Ведь они всегда дежурят на своей скамейке, были там и вчера! Дернул же ее черт связаться с проклятым чемоданом!

Судя по тому, что ей удалось разузнать у старух, в той самой квартире, куда она должна была привезти чемодан, произошло убийство. Причем убили именно ту девушку, к которой ее послал Кулик!

Надежда вспомнила слова теряющего сознание мужчины:

«Это вопрос жизни и смерти». Смерти! Вот она и умерла, эта Катя! Может быть, ее убили именно из-за чемодана?

Надежду передернуло. Неужели эту девушку убили из-за того, что она. Надежда, не привезла вовремя чемодан? Но ведь она его привезла!

А то, что самой Кати не было дома, — в этом Надежда не виновата!

Стоп. Надежда Николаевна вспомнила девушку, которую встретила вчера на лестнице. Она выходила именно из шестой квартиры, и на ней буквально не было лица! Как она торопилась убежать! Так, может быть, это она, за минуту до того как столкнулась с Надеждой, убила Катю? Иначе отчего у нее был такой полубезумный вид? Покойника увидишь — испугаешься, это уж точно!

«Бежать, — приказывал Надежде внутренний голос, — бежать как можно быстрее с улицы Фиолетова. Бежать домой, сидеть там тихо и готовить мужу на ужин голубцы с мясом или блинчатый пирог»!

— Почему именно это? — удивилась Надежда на бегу.

«Потому что это долго и нудно — готовить блинчатый пирог. Пока блины пожаришь, пока придумаешь, чем их прослоить, пройдет куча времени, и никаких мыслей не останется в голове, кроме кулинарных».

Умом Надежда понимала, что внутренний голос прав на все сто, но из духа противоречия не могла с ним согласиться. Сейчас, правда, лучше бы не спорить и сделать, как он велит, исключая, конечно, блинчатый пирог, это уж чересчур. А вот завтра она обязательно навестит ту подозрительную девицу из музея Панаева и выяснит, что там произошло в квартире у Кати.

Честно говоря, интуиция подсказывала Надежде, что встреченная на лестнице девушка не убийца, она просто была очень напугана… однако следует с девицей держаться посуровей, чтобы сразу все выяснить. Надежда знает ее имя, больше того — знает место работы, так что ничего не стоит ее найти. Найти и расспросить — что она делала в шестой квартире и чего так испугалась. Кстати, у Надежды есть вполне приличный повод для визита — она должна отдать девушке потерянный пропуск, ведь это серьезный документ и восстанавливать его — ужасная морока!

Внутренний голос пытался что-то вякнуть насчет того, что пропуск следует срочно выбросить в первую попавшуюся урну и забыть про девицу и про музей Панаева навсегда, но тут уж Надежда проявила характер и так приструнила противный голос, что он обиделся и замолчал надолго.

Валентин Марленович проснулся и долго не мог понять, где он находится. Над ним был потолок в разводах застарелых протечек, в спину болезненно врезались пружины незнакомой кровати. На пододеяльнике чернело неразборчивое клеймо, и сам пододеяльник поражал своей вопиющей изношенностью. Сбоку доносился чей-то молодецкий храп. Валентин попытался повернуться на бок, чтобы разглядеть храпуна, но шею было не повернуть. От боли в голове немного прояснилось, и он вспомнил вчерашние события: то, как он ехал в маршрутке, как эта маршрутка резко затормозила и он ударился головой о железную стойку. После этого в воспоминаниях начинались досадные пробелы. Ему было плохо, он терял сознание, во время одного из просветлений увидел рядом с собой женщину средних лет с приятным, озабоченным лицом и попросил ее доставить по адресу чемоданчик…

Вспомнив про чемоданчик, Валентин застонал и резко сел на кровати.

Окружающая действительность немножко покачалась, как лодка около причала, и остановилась. Он находился в большой больничной палате, среди полутора десятков спящих мужчин разной степени увечности и забинтованности.

В палате пахло хозяйственным мылом, лекарствами и подгорелой кашей. Справа спал на спине, широко открыв рот, пузатый мужчина с огромной черной бородой, вылитый Карабас-Барабас из детской сказки. Это именно он издавал могучий храп.

Чемоданчик!

Валентин Марленович снова застонал.

Любимая женщина доверилась ему, поручила ему такое важное дело, а он не смог довести его до конца! Конечно, он не виноват, что попал в аварию, но он должен был хоть ползком добраться до цели и отдать чемоданчик с письмами, а не поручать такое важное дело незнакомому человеку… Правда, у той женщины, которой он отдал чемоданчик, было хорошее, вызывающее доверие лицо, но все равно это его не извиняет. Он должен был сам, непременно сам, передать письма!

В палату вошла медсестра. Она обходила больных, будила их, раздавала им градусники.

Дойдя до Валентина Марленовича, нахмурилась:

— Больной, вы что это поднялись? Вам лежать надо!

— Сестричка! — проговорил Валентин умоляюще. — Мне очень нужно позвонить! Я должен сообщить…

— Не положено, — отрезала сестра.

— Я вас умоляю! Это вопрос жизни и смерти! — Валентин прижал руки к груди. — Я вас потом отблагодарю! У меня сейчас при себе нет денег, но я обязательно…

— Не нужна мне ваша благодарность, — фыркнула сестра, но в лице ее что-то изменилось.

— Ладно, — проговорила она, оглянувшись на других больных, — пошли на пост… Сам-то дойдешь?

— Конечно! — Валентин просиял.

Однако, встав на ноги, снова почувствовал головокружение. Не показывая сестре свою слабость, взял себя в руки и нарочито твердым шагом двинулся вслед за ней.

— Звони, — сестра пододвинула к нему телефон, — только недолго!

— Спасибо, — Валентин снова прижал руки к сердцу, на этот раз в жесте благодарности. Сестра деликатно отошла, и он набрал номер.

Только после этого взглянул на стенные часы и поразился, как еще рано. В такое время Лариса еще спала.., он хотел уже повесить трубку, но в ней раздался такой знакомый, чуть хрипловатый голос. Слышать этот голос для Валентина всегда было счастьем.

— Лариса, это я! — радостно проговорил он.

В трубке на какое-то время воцарилось молчание. Наконец, Лариса спросила с каким-то странным выражением:

— Ты куда пропал?

— Понимаешь, — торопливо заговорил Валентин, — я попал в аварию, маршрутка налетела на другую машину, я ударился головой и теперь нахожусь в больнице…

— Ударился головой? — повторила Лариса. Это точно, только случилось это не вчера, а гораздо раньше! Какого черта ты поехал на маршрутке? Я же тебе, кажется, ясно сказала…

— Понимаешь, родная, у меня заглохла машина, а время было на пределе, вот я и решил…

— Он решил! — прошипела женщина. — Идиот! Короче, где чемодан?

— Я надеюсь, что он уже доставлен по адресу! — с фальшивой жизнерадостностью ответил Валентин.

— Что значит — ты надеешься? — таким он еще никогда не слышал голос любимой женщины.

В нем был сейчас и холод, и металл, и яд всех существующих на земле ядовитых змей. — То есть ты не знаешь, где чемодан?

— Я попросил отвезти его одну женщину, проговорил Валентин, чувствуя, как почва стремительно уходит у него из-под ног.