Глава 7, в которой на коврике для мыши были леопарды
Мамаша и пятнистые детеныши. Я убрала посуду со стола; повозившись с проводами, подключила компьютер и без раздумий переналадила мышь под левую руку. Кот с интересом наблюдал за моими действиями. Пару раз он попытался схватить лапкой извивающиеся шнуры.
— Я прекрасно знаю, Геркулес, твою страсть ко всяким веревочкам. Но все это совершенно не для котов. Постарайся запомнить и не делай вид, что я тебя никогда не предупреждала.
Кот обиженно передернул шкуркой, спрыгнул с кресла, напружинился и, взлетев на раковину, обернулся ко мне все с тем же демонстративно обиженным выражением на физиономии.
— Уж кому бы и дуться, Геркулес, так это мне. — Я открыла кран, и вода тоненькой струйкой звонко потекла в железную мойку. Кот нагнул голову и принялся лакать. — Кто предательски променял свою подругу Беа на какого-то чужого дядьку?
Кот промолчал, но звуку льющейся воды начал игриво вторить сигнал домофона. Замечательно, мсье патрон! Вы вняли голосу разума и вернулись с дискетами!
Я прошла в прихожую, не подключаясь к переговорному устройству, нажала на кнопочку, ведающую замком подъезда, и опять заранее открыла входную дверь. Снизу пропищал замок, послышались шаги. Парой минут позже я увидела поднимающегося по лестнице нагруженного пакетами и похожим на перевернутый сноп букетом гвоздик сияющего Гастона! У меня вытянулось лицо.
— Ты чего? — Он моментально погрустнел. — Ты ведь ждала! Держи, это тебе. Ты же любишь цветы?
— Да. То есть нет… Я не хочу тебя видеть!
— Девочка моя… — Он склонил голову набок и с выражением одинокой собаки заглянул мне в глаза. — Ты ждала. Ты знала, что это я. Ты даже не спросила, кто пришел…
— Уходи… Уходи, Гастон…
— Не терзайся, Беа. Я знаю, как тебе нелегко, я знаю, что ты чувствуешь. — Он осторожно теснил меня букетом в квартиру. От мужа сестры опять пахло тем же умопомрачительным одеколоном и даже как будто сохранилось чуть-чуть аромата того, празднично-ночного, дождя. — Думаешь, для меня все так просто? Думаешь, легко?
— Я… Я нашла работу. Я могу вернуть тебе часть денег.
— Девочка моя, зачем говорить о деньгах на лестничной клетке? — Он и улыбался по-ночному. — Можно, я войду?
— Не знаю… Лучше не надо…
— Ты ангел! Подержи.
Я чуть не выронила букет, тут же оказавшийся в моих руках. Дверь захлопнулась.
— Я не знал, какое ты предпочитаешь шампанское. Выбрал «брют» на свое усмотрение. — Гастон уверенно прошествовал в кухню и опустил пакеты на плетеные кресла. — Ты нашла работу через Интернет? — На экране раскрытого компьютера колонками красовались чужие программы и файлы. — Неплохая машинка. Пентиум? Троечка?
— Не знаю, ноутбук моего патрона. — Я захлопнула крышку. — Ты не мог бы пройти в гостиную? Я принесу деньги.
— Хорошо, в гостиную. Только сначала…
Он вдруг прижал меня к себе, обдавая запахом одеколона, ночи, праздника, грозы… На моих губах были его губы, мои пальцы сами собой зарылись в его волосы…
Зазвонил телефон. Наверняка тот настойчивый бедолага.
— Все… Все, Гастон. Это в последний раз. Больше не делай так никогда. — Я резко отступила к окну и открыла морозилку. Телефон умолк. — Вот. — Свернутая пачка денег была холодной и влажной.
— Твой сейф? — развеселился Гастон.
— Забирай и уходи. Остальное я верну тебе при первой же возможности.
— Ты что-то говорила про новую работу и аванс…
Он шагнул ко мне, но не взял деньги, а снова предпринял попытку обнять. Телефон тоже возобновил свои призывы.
— Гастон… — Я выставила руки, неловко выронив ледяные купюры. — Не надо. Мы же договорились. Не надо, Гастон! — И сняла трубку. — Слушаю. — Но там шли уже гудки.
Гастон улыбнулся, поднял деньги с пола, бросил их на стол и сел в кресло. В то самое, где полчаса назад сидел Алекс. Кота нигде поблизости не было видно.
— Я вовсе не хочу торопить события, Беа. Мы просто отпразднуем твою новую работу. Ты знаешь мое мнение на сей счет, но, раз для тебя это радость, значит, радость и для меня тоже. Давай чашки-ложки, я принес много вкусного. Куда можно переставить твое казенное средство производства?
— Ой, мы, кажется, выпустили на лестницу кота! Геркулес! — Я побежала в прихожую, но кот чуть не сбил меня с ног, верноподданнически по первому зову выскочив из спальни. — Как же ты меня напугал, зверь… — Я взяла его на руки. — Мой самый лучший в мире зверь, мой любимый…
— Да-а-а, — протянул Гастон. Кроме двух бутылок шампанского он уже выставил на стол всякие баночки, нарезки и коробочки. — Везет же некоторым котам! Мне вот никогда не услышать таких слов от самой прекрасной в мире женщины. Простого спасибо-то от нее не дождешься…
— Спасибо, конечно, Гастон. Только зачем все это? Мне нужно работать.
— Я возьму фужеры? Где у тебя ножи и вилки?
— Правда, Гастон. Я чувствую себя ужасно неловко.
Кот, отпихнувшись всеми лапами, спрыгнул вниз. Махнул хвостом по моим ногам и удалился в гостиную.
— Между прочим, я тоже, Беа. Лучше скажи, ты когда ела черную икру в последний раз?
— Гастон! Ты ненормальный! Ты что, хочешь купить меня?
— Это ты давно купила меня. Ты! С потрохами! Твоя улыбка, волосы, нежная шейка, движения…
— Особенно, когда подворачивается нога. Не льсти.
— Не скромничай, Беа. Ты покорила меня с первого взгляда. — Хлопнула пробка шампанского. — Ты красавица. Ты когда-нибудь видела себя со стороны? Ты двигаешься с такой грацией, как балерина!
— А ты ведешь себя глупо. Я же сама сказала тебе, что училась в балетной школе. И какой первый взгляд? Мы давно знакомы.
— Это ты глупая девчонка.
— Я глупая?
— Ты же ведь ничего не знаешь! Бери фужер. Выпьем за твои успехи!
— Как это я не знаю? — Я машинально взяла шампанское и село в кресло напротив. — Я профессионал!
— Я не о том, девочка. — Он влажно смотрел на меня через свой бокал. Шампанское пенилось и старательно играло. — За тебя! — Гастон с легким стуком прикоснулся к моему бокалу.
Я выпила. Он пододвинул ко мне баночку икры и ложку.
— Давай, Беа. А-ля рюс!
— Ты свихнулся? Хочешь пустить по миру мою сестру?
— Твоя сестра… Беа, ну зачем ты вспомнила о ней сейчас?
— Потому что то, что мы делаем за ее спиной, это… Это плохо!
— Почему, Беа? Нам же хорошо вдвоем! Пожалуйста, не перебивай меня, выслушай! Понимаешь, я женился на твоей сестре, потому что не знал тебя! Я впервые увидел тебя уже на свадьбе! Было поздно!
— Ты врешь. Ты женился потому, что она была беременна.
