— Насколько я понял, вы меня знаете, — произнес Волк с ноткой легкого нетерпения в голосе.
— Нет.
— И вы не догадались?
Хокмун промолчал.
Волк прошел через всю комнату и остановился у столика, на котором стояла большая хрустальная ваза с фруктами. Его рука в черной перчатке выбрала гранат, и маска Волка наклонилась как бы для того, чтобы получше рассмотреть его.
— Вы полностью оправились, милорд?
— Насколько я могу судить, да, — ответил Хокмун. — Я прекрасно себя чувствую. Все мои желания исполняются, насколько я понимаю, по вашему приказанию. А сейчас, я предполагаю, вы придумали для меня особенные пытки?
— Эта мысль, по-моему, вас не особенно тревожит.
Хокмун пожал плечами.
— Когда-нибудь ведь они кончатся.
— Они могут длиться вечность. Мы, гранбретанцы, достаточно изобретательны.
— Вечность тоже не так уж долго.
— Но дело в том, — сказал Волк, перебрасывая гранат из одной руки в другую, — что мы решили избавить вас от подобных неприятностей.
На лице Хокмуна ничего не отразилось, выражение его лица осталось прежним.
— Вы весьма скрытны, герцог, — продолжал Волк. — Это даже странно, так как жизнь ваша целиком зависит от каприза ваших врагов, которые столь безжалостно и отвратительно убили вашего отца.
Брови Хокмуна нахмурились, как будто он что-то припоминал.
— Я помню его, — не совсем уверенно отозвался он. — Мой отец. Старый герцог.
Волк бросил гранат на пол и поднял маску с лица. Показалось красивое лицо с крупными чертами, обрамленное бородкой.
— Это я, барон Мелиадус из Кройдена, убил его.
На его губах играла блуждающая улыбка.
— Барон Мелиадус? А… который убил его?
— Да вы совсем перестали быть мужчиной, милорд, — пробормотал барон Мелиадус. — Или вы надеетесь еще раз обмануть нас, чтобы вновь предать?
— Я устал, — поджал губы Хокмун.
Взгляд, что бросил на него Мелиадус, был удивленным и немного злым.
— Я убил вашего отца!
— Вы это уже говорили.
— Вот как!
Мелиадус, рассерженный, отвернулся и пошел по направлению к двери. Но не дойдя до нее несколько шагов, он внезапно остановился и повернулся к Хокмуну.
— Впрочем, я пришел сюда не за тем, чтобы обсуждать этот вопрос. Мне кажется, однако, странным, что вы не выказали мне своей ненависти и не пылаете чувством мести.
Хокмун качал ощущать скуку, и ему очень хотелось, чтобы барон Мелиадус поскорее ушел. Резкие высказывания барона и его истерические выкрики раздражали Хокмуна так, как может раздражать человека, отправившегося спать, жужжание комара.
— Я не испытываю к вам никаких чувств, — произнес Хокмун, надеясь, что такое заявление успокоит посетителя.
— В вас не осталось и капли мужества! — сердито заявил Мелиадус. — Ни капли! Поражение и плен полностью лишили вас его!
— Возможно. Но сейчас я устал…
— Я пришел к вам с предложением вернуть вам все ваши земли, — продолжал Мелиадус. — Полностью автономное государство в пределах нашей Империи. Больше, чем мы когда-либо предлагали любому из побежденных нами.
При этих словах нечто, похожее на любопытство, зашевелилось в сознании Хокмуна.
— Почему? — коротко спросил он.
— Мы хотим заключить с вами договор, выгодный для обеих сторон. Нам нужен умный человек, искусный воин, такой, как вы… — Тут барон Мелиадус нахмурился, сомневаясь. — По крайней мере, такой, каким вы были раньше. И нам необходимо, чтобы этому человеку доверяли те, кто не доверяет Гранбретани.
Вначале барон Мелиадус не собирался столь откровенно излагать условия договора, но отсутствие у Хокмуна каких-либо эмоций выбило его из колеи, заставив отказаться от обычных методов, которыми предпочитал действовать барон.
— Мы хотим, чтобы вы выполнили наше поручение. Оплата — ваши земли.
— Мне хотелось бы получить обратно свой дом, — кивнул головой Хокмуну. — Эти прекрасные долины, где я провел свое детство… — Он улыбнулся улыбкой, отражавшей счастье его детских воспоминаний.
Шокированный таким явным проявлением сентиментальности, барон Мелиадус резко ответил:
— Что вы будете делать, когда вернетесь, нас не интересует — хоть поубивайте там всех, хоть дворцы стройте. Но вернуться туда вы сможете, если только выполните данное вам поручение.
Ясные, беззаботные глаза Хокмуна уставились на барона.
— Может быть, вы считаете, что я сошел с ума, милорд?
— Я этого не знаю. Но у нас есть средство узнать все, что нужно. Наши ученые-волшебники проведут необходимые тесты…
— Я в здравом уме, барон Мелиадус. В более здравом, чем когда-либо за всю свою жизнь. Вам нечего меня бояться.
Барон Мелиадус поднял глаза к потолку.
— Клянусь Рунным Посохом, неужели нет такого человека, кто был бы верен? — Он подошел к двери и открыл ее. — Но насчет вас мы выясним все, герцог Кельнский! Позже за вами пришлют.
После ухода барона Мелиадуса Хокмун продолжал лежать. Он почти тотчас забыл об их разговоре и смутно припомнил лишь через несколько часов, когда охранники в масках Свиньи вошли в его комнату и приказали следовать за ними.
Хокмуна вели множеством коридоров все время вверх, пока они не дошли до большой железной двери. Один из стражников постучал по ней рукояткой огненного копья, и дверь приоткрылась, впустив струю свежего воздуха и солнечный свет. За дверью их ожидал отряд стражи в пурпурных доспехах и плащах, с пурпурными масками Ордена Быка на лицах. Хокмуна передали из рук в руки, и, оглядевшись вокруг, он увидел, что находится в широком дворе, который представлял собой красивую лужайку, исключая одну посыпанную гравием дорожку.
Высокая стена с узкой калиткой окружала со всех сторон лужайку, и повсюду маршировали люди Ордена Свиньи. За стеной виднелись мрачные башни города.
Хокмуна провели по дорожке до калитки, через калитку и вывели на узкую улицу, где их ожидал экипаж, сделанный из позолоченной слоновой кости, в виде двухголовой лошади. Два молчаливых солдата охраны помогли ему забраться в экипаж и сели рядом с ним. Карета тронулась. Сквозь промежутки в занавесях Хокмун видел башни, мимо которых они проезжали. Было время заката и золотистый свет заливал город.
Через какое-то время карета остановилась. Хокмун пассивно позволил стражникам вывести себя из нее и тут же увидел, что остановились они перед Дворцом Короля-Императора Гуона.
Ярус за ярусом возвышался этот Дворец, почти исчезая вершиной из виду. Его окружали четыре огромные башни. Каждая из этих башен сияла глубоким золотым светом. Дворец был декорирован фресками, изображавшими любовные утехи, сцены битв, знаменитые эпизоды из истории Гранбретани, разные фигуры, даже абстрактных форм, составляя в целом гротескное и фантастическое строение, которое возводилось несколько тысячелетий. При создании этого Дворца были использованы разные строительные материалы, а затем все это было раскрашено, так что строение сверкало самыми разнообразными оттенками большого спектра. И вся эта гамма цветов была разбросана абсолютно беспорядочно без желания создать мягкие переходы. Просто один цвет переходил в другой, утомляя глаза, напрягая мозг. Дворец безумца, перекрывавший своим безумием весь остальной город.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
