вот ведь я его полюбила!
Мы еле отрываемся друг от друга, и Максим спрашивает низким, как будто охрипшим голосом:
– Можно я поеду с тобой в Питер?
– Как это?
– Сниму номер, буду жить рядом. Потом буду сидеть на стадионе и поддерживать тебя.
Эта мысль меня радует. Мне кажется, что если он будет смотреть на меня, то я непременно выиграю.
– Хорошо, – шепчу я.
И мы снова начинаем целоваться.
Я выхожу из машины через полчаса и только тут вспоминаю о своём вопросе. Наклоняюсь к окну около водительского места, чтобы спросить:
– Кстати, Макс, а какая у тебя фамилия?
Он как будто откашливается, а затем отвечает:
– Филатов. А что?
– Да? Мне казалось… – Я машу рукой. – Ладно, неважно! Пока!
– Спокойной ночи, моя чемпионка! – ухмыляется Макс, хотя я много раз просила его так меня не называть. Мне только предстоит стать чемпионкой, если все получится. Скрещиваю пальцы в кармане ветровки и думаю про себя: вот бы все получилось!
* * *
Макс
Желаю ей спокойной ночи и быстро даю по газам. Машина несётся по ночному городу на нереальной скорости. Обожаю этот адреналин. Наплевать мне сейчас на штрафы и на правила дорожного движения.
Но долго ехать в таком темпе не получается: попадаю в пробку, приходится стоять и ждать, когда она рассосётся.
В голову лезут разные мысли.
Черт! И зачем я ляпнул, что люблю ее? Совершенно не планировал это делать… Более того, ни одной девчонке не говорил такое. Даже тем, которые мне не один раз давали.
А Катя ещё ни одного раза не дала.
Долго меня мурыжит. Поэтому ляпнул ей о любви? Кто меня за язык тянул? Теперь, получается, я ей пообещал как будто что-то…
Это все из-за Миланы. Поторапливает меня. Вчера выдвинула идею насчёт Санкт-Петербурга, сказала, что постарается сделать так, чтобы наши номера были соседними… Ага, думает, я горю желанием сделать сестру чемпионкой.
Плевать мне на этот чемпионат. Хотя… после того, как я узнал Катю, почему-то мне кажется, что она его выиграет, несмотря ни на что. Тренируется каждый день как не в себя. Не знаю, откуда у нее силы берутся: худая, почти ничего не ест, когда я предлагаю. Милана тоже, конечно, тренируется, но все выходные отлеживается в постели…
Пробка рассасывается, я снова жму по газам. Уверен, сестра спустя время успокоится. Поймёт, что у меня своя игра. Я хочу получить то, за чем гоняюсь последний месяц.
Когда я подъезжаю к дому, замечаю знакомую машину. Сердце заходится в радостном стуке. Мама вернулась? Неужели?
Бегу домой, дверь открывает Милана. Говорит полушёпотом:
– Мама вернулась! Представляешь? Они там с папой сидят, разговаривают… может, помирятся?
– Класс.
Я пытаюсь подняться наверх, но сестра меня останавливает:
– Ты должен сделать что-нибудь с Катей. Почему она все время ведёт себя так…
– Хватит, Милана! Не сейчас!
Поднимаюсь на второй этаж, подхожу к кабинету, где слышны голоса родителей. Чтобы невольно не подслушивать, намеренно сразу толкаю дверь. Мама оборачивается и идёт ко мне навстречу. Мы обнимаемся.
Кайф. Наконец, в России, дома. Я так переживал, что в чужой стране с ней может что-то случиться.
В кабинет заходит Милана и стремится нас разнять:
– Я тоже хочу обниматься с мамой.
Треплю сестру по волосам. Какой она ещё ребёнок… Сейчас я чувствую себя виноватым за свои недавние мысли. Сестра поймёт!
Да ничего она не поймёт… Не хочу быть с ней в контрах.
Ладно, сделаю все возможное, чтобы Катя проиграла чемпионат. Ей даже полезно будет, а то она слишком на этом зациклена. Мне самому надоели ее тренировки.
Глава 17
Катя
Сегодня воскресенье – в Ледовом дворце, кроме меня и Киры Викторовны, сейчас никого нет.
До чемпионата совсем мало времени. У нас снова была индивидуальная тренировка. Сегодня я не отвлекалась и старалась вкладывать душу в каждый прыжок, даже добилась скупой похвалы от тренера… А на душе все равно неспокойно.
Кира Викторовна явно делает ставку на меня из всех девочек. Но – и как бы мне ни была неприятна Милана, я соглашаюсь с ней – я могу не оправдать надежд.
Я могу не оправдать надежд. И это премиальное отношение – как-то неправильно, что ли… Не привыкла я к такому. Я, конечно, тоже хочу победы, но чем ближе соревнования, тем сильнее нервничаю.
– Катя, до завтра. – В раздевалку заглядывает Кира Викторовна. – Не забудь закрыть и отдать ключи. Скоро начнётся тренировка хоккеистов.
Я смущённо киваю и прощаюсь с тренером. Знала бы Амелия, какая сегодня тренировка тут у нас проходит, наверное, пулей полетела бы тренироваться, даже при том, что Кира Викторовна ее не приглашала.
Выхожу из здания, вспоминая свою подругу, и улыбаюсь, а затем врезаюсь в широкую грудь какого-то парня.
Поднимаю глаза – это же тот самый! Как там его?
– Булат, да? – зачем-то говорю я вслух.
– Я так и знал, что это ты… Может, перейдём к реальному общению? – он улыбается и подмигивает мне.
Я морщусь. Совершенно не понимаю, о чем он… А потом до меня, наконец, доходит, что он перепутал меня с Амелией! Она рассказывала, что он знает, кто она такая. Надо ему объяснить, что это не я!
Не успеваю. Булата хватают за плечи и разворачивают.
Вижу лицо Максима, перекошенное от злости. Кулаки сжаты, челюсть сомкнута, дышит, как бык.
– Почему ты обнимаешь мою девушку? Жить надоело?
– Девушку? – смеётся Булат. – А может, она и моя девушка…
Не успеваю и слова вставить, как Макс бьет его по лицу. Булат тут же отвечает. Парни, оба широкоплечие и массивные, начинают драку.
– Перестаньте! – кричу я и трясусь от испуга.
Слава богу, к нам подбегают другие хоккеисты и разнимают их.
– Булат, ты меня с кем-то перепутал, – отрезаю я строго, но сама замечаю, как голос дрожит. – Я с тобой сегодня первый раз в жизни разговаривала.
Булат ничего не отвечает, но смотрит на меня как-то странно. Потом он поднимает свои вещи с пола и проходит мимо.
– Что это было? Почему он назвал тебя своей девушкой? – раздраженно спрашивает меня Максим, когда мы немного отходим.
– Он меня перепутал с другой.
Я отвечаю безразлично, но на самом деле внутри меня горечь: что будет, когда Амелия об этом узнает? Почему Булат подумал, что я с ним переписываюсь?
Черт!
Неужели это я ему нравилась, а не Амелия? И что теперь будет, когда она узнает?
Макс хватает меня за плечи, разворачивает к себе лицом:
– Ты что-то скрываешь от меня! Давай
