а муж подпрыгнул на месте от неожиданности.
— Не надо так к–к–кричать, — послышался голос целителя. — Я просто посмотрю. Дайте- сюда вашу руку, я просканирую ее магией…
— ИИИИИИИИ!!!! — заорала я с удвоенной силой. Стекла задребезжади, люстра покачнулась, а золотые подсвечники заходили ходуном. Я рыдала, кричала, бросалась на лекаря. Я смутно помню, что творила.
Через полчаса я слегка подустала и стала успокаиваться.
— Я же говорил, — мрачно произнес муж, а я осмотрела зал. Целитель был уже полностью седым. Его ученик выронил чемодан и тоже поседел. Король смотрел на вылетевшие стекла и на качающуюся люстру.
Я подняла глаза на мужа, и увидела, что он тоже седой.
— И так каждый раз, — крикнул муж, хотя в зале было тихо. Он отряхнул голову, посмотрел на потолок. Только сейчас я поняла, что это — не седина, а белая штукатурка, осыпавшаяся с потолка.
— Простите, ваше величество. Мне нужно ее успокоить и увести в карету, — послышался очень громкий голос мужа.
— Я пойду!!! — крикнул лекарь, стоящий возле короля. Он обернулся к ученику, который прятался за ним. — Идем!!!
— Иду!!! — заорал ему ученик, хотя стоял в полушаге от учителя.
— Вы за здоровьем следите!!! — закричал король, тряся головой.
Меня вывели из зала, а я посмотрела на мужа.
— Вы — страшная женщина, — мрачно произнес он, когда мы спускались по лестнице.
Глава десятая
Я шла и обиженно молчала, изредка бросая взгляды на мужа.
— То сами просите, то потом жалуетесь, — проворчала я, следя, чтобы хвост не показался из–под юбки, когда мы спускались по ступенькам вниз.
Меня затолкали в карету, а сами сели рядом, держа меня.
— Вы теперь всегда будете обнимать меня? — спросила я, слыша, как кони заржали, а кучер прикрикнул на них.
— Я не обнимаю, — мрачно произнес муж. — Я спасаю свои нервы.
— Понятно, — улыбнулась я. Мне вот интересно, он заступился за меня потому, что короля обманывать нехорошо, или что–то подозревает?
— Ой, а мы куда? — спросила я, видя, как мы проезжаем по мосту. Мне не ответили. Карета остановилась возле какого–то ателье, а я с ужасом поняла, что меня вытаскивают наружу.
— Мы зачем сюда приехали? — спросила я, чувствуя, как меня берут за руку. Но не так, как обычно! Пальцы, словно наручник сомкнулись вокруг моего запястья.
— Нам нужно платье. Я очень надеюсь, что оно не пригодится, — посмотрел на меня муж. Ну хоть бы раз улыбнулся. Почему он всегда такой мрачный?
— Слушайте, — заметила я робко, прижимая юбку сзади. — А почему вы всегда такой… хмурый…
— Я? Хмурый? — муж даже остановился. — Вы меня на работе не видели. Да я просто душа компании. Особенно, если дело касается пыток.
— Поняла, — кивнула я, решив больше о таких вещах не спрашивать. Интересно, а с другими он такой же? Или только со мной?
Колокольчик приветливо прозвенел, когда муж открыл дверь, заводя меня внутрь. Первое, что бросилось в глаза, так это роскошное платье с недошитой юбкой. Корсет сверкал бриллиантами, а я само платье вполне бы налезло на шкаф.
Я робко спряталась за спину мужа, осматриваясь и видя несколько законченных нарядов с кокетливыми розочками и кружевами.
— Да, да, — приветливо — уставшим голосом произнесла немолодая женщина, высунувшись из–за платья. В ее руках были ножницы, а к фартуку были приколоты иголочки. — Чем я могу вам помочь? Вам нужно платье, молодой человек?
— Да, всегда мечтал о вентиляции вокруг интимных частей тела, но оставлю это на старость, — мрачно пошутил муж. — Платье нужно ей.
Меня вытащили из–за себя, пока я заметно нервничала и пыталась угомонить свой хвост. Он всегда, когда нервничает, перекатывается туда — сюда. Тетя говорила, что это очень заметно под юбкой.
Значит, дело не во мне. Он всегда такой и со всеми… Это заставило меня едва заметно улыбнуться.
— Нам нужно голуборыжее свадебное платье, — произнес муж, пока я любовалась кружевами и вышивкой.
— И чтобы был бантик, — подняла я глаза, видя, какими глазами на нас смотрит портниха.
— Голуборозовое? — спросила она, откладывая ножницы на стол.
— Для пышноскромной свадьбы, — произнес муж мрачным тоном. Портниха, которой уже лет сорок снились кружева, рукава и корсеты, присела на стул.
— За сколько вы можете такое пошить? — спросил муж. — Нам нужно быстро.
— И бантик, — посмотрела я на мужа.
Если на платье нет бантика, то оно некрасивое.
— Ну, тогда я сниму с девушки мерки, — произнесла портниха. — Так, сначала плечи… Ага… Теперь талию! О! Ну прямо рюмочка! А теперь… Ой, а что это у вас там?
Я опомнилась слишком поздно. Кисточка хвоста, показавшаяся их–под платья заставила глаза портнихи расшириться. Все! Это конец! Она меня сдаст!
— Это… это… мышь! — закричала я, вспоминая, как тетя однажды сослепу перепутала кисточку моего хвоста с мышью и как вопила на весь дом. — Ииии! Это мышь!
Портниха дернулась и отпрыгнула от меня на несколько шагов.
— Мадам! У меня не может быть мышей! — уверяла она, но голос ее при этом был неуверенным. — Иначе бы они прогрызли все ткани!
— Но я видела мышь! И вы ее тоже видели! — пищала я, вспоминая, как бегала тетушка. Тетушка до ужаса боялась мышей. Она считала, что любая мышь спит и видит, как броситься на нее и разорвать на части. Поэтому при виде мыши, она поднимала такой шум и крик, что на него чуть не сбегались соседние государства.
— Мадам, я вас умоляю, не нервничайте! — успокаивала портниха, пока я с ужасом залезала на кресло с ногами. Хвост был поджат, а я смотрела на место, где только что стояла с таким ужасом, словно там разверзнется геенна огненная, а оттуда появится … мышь! Тетушка делала именно так.
— Мадам, мадам, — лепетала портниха. — Нам… нам показалось… Я уверена, что мышей у меня нет! Прошу вас, успокойтесь!
— Она меня растерзает!!! — орала я, приподнимая юбку и прыгая на кресле. — Она меня убьет!!! Помогите! Спасите! Мышь!
Инквизитор, который до этого почему–то рассматривал кисточку на шторе, резко обернулся, словно вынырнув из собственных мыслей.
— Мышь! — кричала я. — Большая,
