Хриплый смешок вырвался из ее груди.
— Ты, конечно, стал ответственней относиться к жизни, но не говори глупостей, Анголос! Чтобы я снова жила с тобой?.. Если тебе и удастся привезти меня в Грецию, так только в смирительной рубашке!
Анголос взял ее руку в свою. У Джорджи предательски задрожали колени. Другой рукой он погладил ее по голове.
— Успокойся.
— Заткнись! — прошипела она.
Анголос лишь улыбнулся.
— Ты должна взвесить все «за» и «против». Подумай хорошенько, я уверен, в конце концов, ты поймешь, что так будет лучше для всех, — попросил Анголос, не обращая внимания на ее попытки вырваться. — Родители должны уступать друг другу.
Потрясающе!
— Неужели ты говоришь мне об этом? Ты так много знаешь о том, какими должны быть родители? Господи, дай мне сил! И мудрости! — взмолилась Джорджи.
— Ты... — Анголос не договорил. В нем закипала злость. — Можешь издеваться сколько хочешь, но это не отменяет тот факт, что ребенку нужны оба, и мать и отец.
— Могу тебя заверить, что ребенок нормально себя чувствует и с одним родителем. Я сама росла без матери, если ты помнишь.
— У тебя, кажется, была мачеха?..
Джорджи удивленно подняла брови.
— А кто сказал, что в будущем у Никки не может появиться отчим?..
Повисла напряженная тишина. Анголос пристально посмотрел Джорджи в глаза, затем улыбнулся и заявил:
— Я говорю.
Джорджи на какое-то мгновение потеряла дар речи.
— Ты что, собираешься избавляться от любого мужчины, который приблизится ко мне? Интересно.
Большего абсурда Джорджи в жизни не слышала!
— Кажется, все три года я одна воспитывала Никки. А что сделал для него ты? Ты бросил его, когда он еще не родился.
Анголос заметно побледнел.
— Я понимаю, почему ты злишься.
— Сомневаюсь, — вздохнула девушка. — И вообще, мне не нужно твое понимание. Мне вообще от тебя ничего не нужно. Ты уже сделал все, что мог. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Как бы я хотела, чтобы ты никогда больше не приезжал сюда!
— Ты только что решила лишить нашего сына полной семьи? Или это давно пришло тебе в голову?
— Ты сам отказался от Никки. Кроме того, ему и здесь хорошо. Зачем ему ехать в Грецию?
— Он даже не говорит на своем родном языке.
— Он родился здесь. Его родной язык — английский, — заявила Джорджи.
— Никки наполовину грек. Ему стоит только посмотреть в зеркало, чтобы убедиться в этом.
— Я не пытаюсь скрыть от него его происхождение.
— Правда?
— Да. Я никогда не вру своему сыну.
— Нашему сыну.
Джорджи проигнорировала это замечание.
— Что ты скажешь ему, когда он спросит о своем отце?
— Я... я пока не думала об этом.
— По-моему, сейчас самое время.
— Никки счастлив, — сказала Джорджи упрямо.
Анголос с минуту молчал.
— Ты знаешь, что я прав, Джорджетт. Я верю, что сейчас он счастлив. Но не могу позволить, чтобы мой сын вырос, не зная, кто его отец... — Анголос сглотнул, изо всех сил пытаясь не выдать своих чувств. — Мальчик растет в окружении одних только женщин...
— А чем тебе не угодили женщины?
Анголос улыбнулся.
— Я люблю женщин.
— Как будто я этого не знаю, — парировала Джорджи. Женщины тоже любили Анголоса. Где бы он не появился, вместе с Джорджи или без нее, они пожирали его глазами. А Джорджи при этом чувствовала себя ужасно. — Но мальчику нужен мужчина, с которого он мог бы брать пример. Ты это хочешь сказать? — спросила она.
Анголос не нашелся что ответить. Джорджи в ожидании оперлась подбородком па скрещенные пальцы рук.
— В жизни Никки достаточно мужчин, — нарушила она молчание.
Огонь вспыхнул в глазах Анголоса.
— У меня нет желания обсуждать твои любовные похождения. Такие мужчины — плохой пример для Никки.
— Знаешь, я никогда не была легкомысленной. И кого же ты предлагаешь в качестве примера для подражания? — Она удивленно посмотрела на него. — Себя? О, не смеши меня!
— У тебя есть кто-то лучше?
Она вздернула подбородок.
— А что, если да?
— Если у тебя кто-то есть, Джорджетт, то мой тебе совет — выброси из головы мысль, что он станет отцом для Никки.
Джорджи поперхнулась.
— Ты мне угрожаешь?
От его улыбки по спине ее побежали мурашки. Она с волнением ждала ответа.
— Угрозы — это для слабаков.
Джорджи вздохнула.
— Чего я точно не хочу, так это чтобы мой сын набрался от тебя повадок, свойственных мачо.
— Наш сын.
Их взгляды встретились. Никто не хотел уступать. Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Джорджи первой нарушила тишину:
— Ты не можешь так запросто снова ворваться в мою жизнь, Анголос... — Она отвернулась, пряча выступившие на глазах слезы. — Это нечестно.
— Только дети думают, что все в жизни легко и просто, — неожиданно нежно произнес Анголос. От этой почти ласковой интонации все у нее внутри сжалось.
— Это зависит от того, что им пришлось пережить в детстве, — сказала Джорджи с грустью. — Ты забыл, что моя мама сбежала из дома, когда я была совсем крошкой.
— Я помню. Поэтому твоя бабушка была так довольна, когда мы разошлись.
— Разве это единственная причина? Бабушка любит меня. Она желает мне лучшей судьбы.
— Но ты хотя бы согласна, что ребенка лучше воспитывать в семье, где есть и мать, и отец?
— Конечно. Я же не дурочка. Мне нужно время все обдумать. Это слишком неожиданно... слишком быстро...
— Нам ведь было хорошо вместе...
Ее глаза округлились. Джорджи почувствовала злость.
— Так хорошо, что ты выставил меня из дома.
Не выдержав ее возмущенного взгляда, Анголос закрыл глаза.
— Я не испытываю чувства гордости за...
— Да плевать мне на твою драгоценную гордость! — вспыхнула Джорджи. — Ты отказался от нашего малыша... а теперь хочешь, чтобы мы жили одной семьей. Очень умно! А через год или даже через неделю ты захочешь чего-нибудь еще. Неужели ты думаешь, что я отдам свое будущее и будущее своего сына в руки человека, который сам не знает, чего хочет?!
— В своем желании я уверен на сто процентов.
От его чувственного голоса у Джорджи голова пошла кругом.
— Да, ты всегда все делаешь по-своему, — пробормотала она, не глядя на него.
— Я хочу, чтобы мы снова жили вместе, и знаешь, мне кажется, ты хочешь того же.
Джорджи посмотрела ему в лицо.
— Четыре года назад я именно этого и хотела. Назови мне хотя бы одну убедительную причину, почему я должна тебе верить. Ты ведь так и не сказал, почему бросил меня! Ты просто пожал плечами и усмехнулся!
