процесс без сомнения уникальный. Такой явно нельзя пропустить. К тому же, пока глубоко в подсознании будет оставаться последняя запечатанная сфера, крохотный дефект не позволит мне двинуться дальше. Я не мог сказать, откуда во мне появилась эта уверенность, и все же на сто процентов доверял своему чутью. Справедливо решив, что выяснение обстоятельств может и подождать, попытался встать. И тут у меня произошло второе откровение.
Стало очевидно, что мои одежда и броня не пережили взрыва. Бесследно исчез и пространственный браслет, в котором хранились припасы для экспедиции, зелья, часть артефактов, оружие и прочая мелочевка. Но самое главное, я не видел перчаток на своих руках, кольца сокрытия, Зеркала Души, и черного копья, которым добил Эргрима. И если копье, в теории, могло быть разрушено, в чем я сильно сомневался, то как быть с перчатками, которые казались мне чуть ли не неуничтожимыми и зеркалом, которое, вроде как, и спасло мою жизнь? Куда они делись? Куда делось кольцо, скрывавшее меня от чужих любопытных взглядов? Неужели действительно уничтожено?
А следом за вторым, меня накрыло и третье откровение. Я внезапно осознал, что сам стал ядром городской формации. В моих руках оказался полный контроль, каждая скрытая функция, и самое жуткое, каждая жизнь Юго-Восточного Бастиона.
Тишину нарушил дикий рев. А я медленно опустил голову и посмотрел на свой живот. В ту же секунду, стряхнув с себя остатки липкой пленки, я и открыл вход на поляну и вышел рядом с домом.
— Сона! Беда! — закричал изо всех сил.
— Что случилось⁈ Что-то пошло не так⁈ — девушка тут же материализовалась рядом со мной и внезапно обнаружила, что я стою перед ней в чем мать родила. — Ой! Дорен⁈ Где твоя одежда⁈
— Уничтожена, где же еще, –пожимаю плечами.
— Точно, — покраснев, Хранительница отвернулась в сторону, но почти сразу же всполошилась. — А что за беда⁈
— Я не ел целый год, — и в подтверждение слов, дикий рев из моего живота вновь сотряс воздух.
— П-поняла! Сейчас все сделаю! — девушка тут же исчезла.
Пока Сона суетилась на кухне, я решил по-быстрому ополоснуться, смыв с себя липкую слизь, и, наконец, одеться. Благо сменной одежды в карманном мире было полно.
Растянувшись на горячих камнях в купальне, я невольно застонал от удовольствия. Ради такого, я был даже готов недолго потерпеть ужасающий голод, черной дырой прожигающий мой пустой желудок.
Вообще, это было странно. Желание поскорее набить брюхо ясно указывало на то, что я еще смертный. Но даже самый короткий взгляд на собственное тело, заставил мои брови непроизвольно поползти вверх. То, насколько сильно я изменился внутри, невозможно было описать словами. И самым разительным изменениям подверглись духовные каналы, которые по своей сложности и запутанности превзошли даже нервную систему.
Одной лишь мысли было достаточно, чтобы колоссальный объем энергии охотно откликнулся на мой зов. Внушительная сила по самым общим прикидкам была на уровне семи звезд, и я чувствовал, что это не предел. Оперирование таким количеством маны не вызвало у меня ни малейшего дискомфорта. Я никогда еще не чувствовал себя настолько сильным. Полностью погрузившись в изучение всех изменений, я потерял счет времени.
— Дорен, все готово! — громкий голос Хранительницы из-за пределов купальной зоны вывел меня из легкого ступора.
— Да, уже иду, — ошарашено покачав головой, я вылез из воды и наспех вытершись, накинул на себя мягкий халат.
Стол на веранде буквально ломился от всевозможных блюд. Тем количеством тарелок, чаш, салатниц и дымящихся кастрюлек, на первый взгляд, можно было накормить человек десять. Но я был только рад такой заботе.
— Приятного аппетита! — когда я как безумный зверь накинулся на еду, Сона расплылась в широкой улыбке.
— Спафибо! — откусив здоровый кусок от сочнейшего стейка, я почувствовал, как вместе со взрывом умопомрачительного вкуса, по моему организму прокатывается волна экстаза. — Это плофто потфясаюше!
— Правда? — Хранительница с облегчением выдохнула. — Я боялась, что из-за длительного хранения вкус станет хуже.
— Не стал, — прожевав, я тепло улыбнулся. — Все идеально.
Ранее Сона уже рассказывала ему как пристрастилась к готовке пока его не было. Поведала она и то, как используя свой контроль над мировой силой, научилось буквально замораживать во времени ингредиенты и целые блюда. Эффект превосходил даже пространственные артефакты. И блюдо, приготовленное хоть десять лет назад, ничем не отличалось бы по вкусу от свежего.
Довольным взглядом окинув стол, я даже представить себе не мог, сколько часов потребовалось бы, чтобы подготовить такой пир. К счастью, моя Хранительница со всем усердием заботилась не только о моем мирке, но и о моем животе.
— Честно говоря, не ожидал, что в меня столько влезет… — спустя целых два часа, отложив в сторону очередную тарелку, я удовлетворенно откинулся на спинку стула.
— Рада, что тебе все понравилось, — подперев щечки ладонями и облокотившись на стол, Сона радостно улыбалась, наблюдала за тем, как я поглощаю приготовленную ею еду.
— Такая вкуснятина не может не понравиться, — я подмигнул девушке.
— Добавки?
— Даже мой бездонный желудок не выдержит второго захода, — легонько похлопав по животу, который, как ни странно, даже не округлился, покачал головой. — Я совершенно сыт.
— Так что теперь думаешь делать с городом? — наконец, Хранительница решилась задать вопрос. Пока я ел, я лишь вскользь рассказал ей о том, что со мной произошло, и девушка какое-то время молчала, обдумывая мои слова.
— Если бы я знал, — но я лишь покачал головой. — Информации катастрофически мало. Я насчет себя еще не уверен, что уж про других говорить. Во всяком случае, со смертью Немертвого их кошмар закончился. Это главное.
— Но жители по-прежнему привязаны к зеркалу и городской формации, — Сона чуть наклонила голову.
— Ага, только я без понятия, куда делся артефакт и как его достать. Хотя я и чувствую, что он вроде как где-то со мной.
— Это скорее плюс, чем минус, — Сона справедливо рассудила. — Если ты его чувствуешь, значит, скорее всего с ним все в порядке.
— Наверное, — я кивнул. Моей главной версией стала теория о том, что зеркало, и надеюсь, остальные артефакты, стали как Таинственная Шкатулка и привязались к моей душе. Вот только почему я не могу их вытащить наружу, было большим вопросом. — Но даже если бы зеркало сейчас оказалось прямо у меня
