Командир отделения ремонтников был человеком опытным и потому, заслышав звук паровоза и увидев свет прожектора, он выслал навстречу бойца. Тот карманным фонариком стал описывать круговые движения, давая знать об остановке.
Поезд снизил ход и приблизился к теплушке. Прицепились, скрутили сцепку. Командир приказал всем бойцам покинуть теплушку и перейти в броневагоны, и дальше поезд уже двигался медленно.
На путях, на месте подрыва паровоза оставался тендер. Он был черного цвета, и увидеть его в ночи было сложно.
Впереди легкий подъем, буквально несколько градусов, но «Овечка» одышливо дышала. Будка ее, по сравнению с паровозом Сергея, тесная, тем более что и народу в нее набилось много, две бригады.
Помощник увидел тендер первым.
— Тормози! Препятствие!
Поезд встал. На насыпь спустились обе паровозные бригады, командир и отделение ремонтников. При свете прожекторов осмотрели подорванный паровоз. Машинист «Овечки» предложил прицепить тендер к контрольной платформе бронепоезда и им же столкнуть паровоз, освободив пути.
Свой выход предложил сапер:
— Товарищ старший лейтенант! А давайте под правые колеса подложим взрывчатку. Как жахнем – паровоз сам и свалится.
— Рельсы повредим.
— Они и так повреждены, все равно менять. Зато быстро получится.
— Сумеешь?
— У меня мина немецкая есть, которую снял. Подложу, электродетонатор поставим – пять минут всех дел. Только бронепоезд отгоните.
Тендер прицепили к платформе, бронепоезд отъехал на полсотни метров назад.
Сапер возился недолго. Вот он отбежал, упал за насыпь с другой стороны и крутанул ручку «адской машинки». Вспышка, взрыв, облако пыли!
Паровоз Сергея стал медленно крениться на правый бок, потом рухнул.
К месту подрыва подошли ремонтники – надо было менять разбитые обоими взрывами рельсы. Работа знакомая, за час управились. Путь был исправен и свободен.
Бронепоезд двинулся в сторону Белева. Впереди был тендер, за ним – теплушка ремонтников, а уж затем – контрольная платформа. Порядок был нарушен, и в случае подрыва на мине первым взлетел бы довольно тяжелый тендер, а не легкая платформа.
Зазвонил телефон в будке:
— Остановка! — приказал машинист.
Бронепоезд встал. Довольно быстро определились на местности. Башни с пушками повернулись на левый борт, стволы орудий поднялись. И почти сразу грянул залп, через короткий промежуток – второй, третий… Грохот стоял сильный, клубилось облако пыли, стлался пороховой дым. А затем с пусковых установок сорвались реактивные снаряды и с воем огненными кометами ушли в ночное небо.
— Задний ход, уходим! — приказал командир.
Сергей в первый раз видел вблизи, как стреляют реактивные установки. Впечатлило!
Но по запуску реактивных снарядов немцы быстро засекали место пуска. И не успели они отъехать и километра, как по месту прежней стоянки ударили снаряды. Вспышки разрывов следовали одна за другой, а уж потом доносился звук.
— Каждый раз так, — в сердцах сказал машинист «Овечки». — Если промедлим с уходом, накроют.
До Горбачево добрались быстро, но у входной стрелки пришлось ждать, по главному пути шли эшелоны с техникой, войсками. Наконец дождались «окна», семафор поднял крыло, «Козьма Минин» въехал на станцию и проследовал без остановок до Черни.
Командир ушел к командиру бронедивизиона – доложить о выполненном задании, а Виктор еще некоторое время промаялся на чужом паровозе:
— Сергей, я пошел на базовый поезд. Паровоза больше нет, что мне здесь делать? Свидимся еще, прощевай!
Сергей и Василий чувствовали себя неприкаянно. Без паровоза делать нечего, и Сергей тоже ощущал свою ненужность. У всех на поезде есть свое дело – у артиллеристов, ремонтников, у поездной бригады.
Оба дожидались возвращения командира.
— Я командиру дивизиона о взорванном паровозе и о вас доложил. Приказано перевести вас на базовый поезд. У меня все люди по штату, лишних взять не могу. — Старший лейтенант развел руками. — Вот если ранят кого или кто-то заболеет, тогда возьму, хотя бы заряжающим к пушкам, — добавил он, глядя на их огорченные лица.
Оба поплелись к базовому эшелону. Конечно, лучше быть заряжающим, подносчиком или еще кем-либо на поезде, чем балластом. Понятное дело, старшина поезда работу найдет – что-нибудь чистить, грузы таскать. Но Сергей паровозник и без машины себя не мыслил.
Спать улеглись в теплушке, на своих нарах. Василий уснул быстро, а Сергей еще долго ворочался.
А с утра – подъем, помывка, завтрак. Старшина определил их в караульную команду, с винтовками охранять эшелон. Сергею досадно было. Он машинист, специальность востребованная и нужная и в мирное, и в военное время – и вдруг с винтовкой в карауле. Такую службу может нести любой новобранец, особых знаний и умений не надо.
Сергей безропотно ходил в караул, стоял с винтовкой. Мимо него почти каждую ночь уходили на боевое задание бронепоезда – «Козьма Минин», «Илья Муромец», входящие в бронедивизион. В таких случаях Сергей отворачивался: обидно ему было, и не хотел, чтобы его видели на посту. Он выполнял приказ, но считал для себя караульную службу унизительной, ведь на паровозе он мог принести больше пользы. Но в войну место службы не выбирают.
Бронепоезда немцам мешали. Подкатят ночью на позиции, обстреляют – и тут же уходят. Немцы пытались их засечь, обстрелять, но безуспешно. Для вермахта бронепоезда были как заноза: не смертельно, но мешают. И немецкая разведка нацелила агентурную сеть на выявление их стоянок и путей передвижения. Были задействованы группы диверсантов, армейская разведка. Плохо и наспех подготовленные, группы из числа предателей и перебежчиков быстро попадали в руки территориальных органов НКВД или войск по охране тыла. В результате их допросов удалось узнать главную цель – бронепоезда. На данном участке фронта их действовало около десятка.
Действуя по принципу «Предупрежден – значит, вооружен», о диверсионных группах проинформировали командиров дивизионов. Командиры решили подстраховаться и в местах, где параллельно железной шла дорога автомобильная, пускали бронеавтомобили. За полчаса до прохождения бронепоезда стали выпускать по железной дороге бронедрезину или ручную дрезину. Бронедрезина имела автомобильный мотор, противопульное бронирование и отсутствием окон напоминала небольшой рефрижератор. Два пулемета располагались по бортам, башни не было. Такая бронедрезина могла брать на борт до восьми человек. Жаль только, что в дивизионе она была одна на два бепо.
Ручные дрезины бывали разные, на двух или четырех человек, и в движение приводились мускульной силой седоков. Чтобы ехать на ней, надо было качать вперед-назад длинный рычаг. На маленьких колесах, с деревянной лавочкой, открытая всем ветрам и дождям, она имела два плюса. Она почти бесшумно двигалась и была легкой. В случае необходимости седоки снимали ее с рельсов и убирали в сторону, скажем – для пропуска поезда. Потом возвращали дрезину на рельсы и ехали дальше. При активной работе рычагом-качалкой пассажиры дрезины вполне могли развивать скорость до двадцати километров, а на спусках – и больше. Ее переносили через разрушенные взрывами рельсы. И еще одно было: из-за малого веса под ручной дрезиной не срабатывали мины. Под вагонами или паровозом рельсы прогибались, и взрыватель нажимного действия срабатывал, а дрезина проезжала без ущерба. По аналогии: по противотанковым минам пехота проходила, а танки подрывались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
