— Мишка тагам (медведь ушел)! — кричит Скляр. «Капитан» из-под ладони оглядел берег и только увидел мелькающий неуклюжий зад медведя. Нерпа тем временем тоже скрылась. «Капитан» почему-то направил байдару к берегу.
— Куда?
В ответ слышалось многоречивое и непонятное объяснение. Лодки вошли в тихую заводь, чукчи вылезли на холм и долго бродили на его вершине, что-то разыскивая между кочками болота. Время приближалось к 6 часам вечера. Скляр н Мария сделали вид, что собираются плыть одни. Они отвязали лодку и начали отталкиваться от берега, состоящего из сплошного торфа.
— Андрэй! — несется сверху.
К лодке прибежали запыхавшиеся чукчи с полными руками грибов, напоминавших простые поганки. С разбега чукчи прыгнули в байдару, повидимому чем-то очень встревоженные.
Белые гребешки волн по фарватеру стали гуще и выше. Река раздалась вширь на целый километр. «Капитан» с опаской оглядывался на плоскодонку Скляра и, наконец, предложил ему и Марии перебраться в байдару.
— Экальпе тагам (скорее плыви)! — закричал ему Скляр.
В это время вспененный белый гребешок прыгнул в лодку, обдавая лица каскадом брызг. «Капитан» решительно взял курс на ближайший мыс, где флотилия и осталась пережидать непогоду.
Только к полудню следующего дня волнение улеглось и можно было продолжать путь. Прошли устье Имненекуиля. Дул встречный ветер, шел прилив. Плоскодонку сильно раскачивало на волнах. В горле лимана остановились на ночлег на Галечной Кошке. Чукчи обычно избегали разбивать палатку на траве, предпочитая мягкой, но сырой подстилке сухое каменистое ложе.
На другое утро Скляр поднял чукчей на рассвете, рассчитывая собраться к началу отлива, но из-за их медлительности выехать удалось лишь в одиннадцатом часу. С двенадцати уже начался прилив, поэтому не было ничего мудреного, что к шести часам вечера, когда наступил отлив, гребцы выбились из сил и нужно было снова останавливаться на ночлег.
В следующий раз Андреич разбудил всех еще затемно. Лиман встретил неприветливо — гуляли крупные волны. Впрочем, «капитан» сказал, что здесь почти не бывает безветреных дней, и к тому же лиман так мелководен, что самый маленький ветер сразу поднимает большие волны. С вечерним отливом кое-как добрались до стойбища, долго выискивая место, где бы можно было причалить, так как прибой гнал к берегу крупные волны. Пришлось выйти в Нерпичий залив и, обогнув Кошку, на которой стояли яранги, буквально выброситься на песчаную отмель.
Настал конец августа. Ночи заметно удлинились и похолодали.
С приездом Скляра и Марии лагерь ожил. Началось перераспределение грузов. Все, что казалось лишним в предстоящем маршруте, откладывалось в сторону, так как лошадей стало на одну меньше, а вес грузов с приездом Скляра увеличился. Пришлось оставить все то, без чего можно было обойтись на работе.
В сторону были отложены инструменты для астрономических наблюдений, хронометры, приемная радиостанция и обменный фонд, предназначенный для расплаты с чукчами. Все же вьюки попрежнему весили более 80 килограммов каждый.
Оставив рабочих и Марию для укладки и разборки вещей, Васильев и Скляр поехали искать путь через болото. Предполагалось, если удастся его пройти, двигаться вверх по реке Канчалану до тех пор, пока лошади будут обеспечены подножным кормом. С наступлением поздней осени думали выбраться к реке Белой, через южный конец хребта Пекульней. Если бы не удалось обойти болото, надо было вернуться в Ново-Мариинск и просить у АКО кунгас для переправы лошадей и снаряжения на зимовочную базу в Марково.
Дорога Скляра и Васильева оказалась тяжелой. Лошади, не привыкшие к ходьбе по кочковатой тундре, то и дело вязли в трясине. Скляр ехал впереди, стараясь заставить свою лошадь ступать на кочки, а не между ними, но из его попыток ничего не выходило, так как лошадь у него была молодая и горячая. Она шла как-то рывками и поэтому скоро выбилась из сил. Через каждые 50–60 метров приходилось делать передышку. Конь Васильева был стар и более опытен. Первые два-три километра он шел вслед за лошадью Скляра, а потом стал выбирать дорогу самостоятельно. За 8—10 последних дней тундра сильно "изменилась: сочные ягоды морошки и голубицы уже осыпались, и только брусника краснела отдельными островками. На сером фоне тундры прятались куропатки, вылетая целыми стаями из-под ног лошадей. Подошли к болоту. Скляр направил свою лошадь вперед. Она отошла метров десять и стала, пугаясь зыбкой почвы. Скляр слез и повел лошадь в поводу. За лето болото оттаяло настолько глубоко, что и без груза животное по брюхо уходило в вязкий ил. Васильев тоже повел своего «старичка», но и он также безнадежно увяз. Выяснилось, что люди еще могли кое-как держаться, но провести через болото лошадей было абсолютно невозможно. Решили поискать перехода в другом месте, отыскивая в бинокль более сухие участки. После полудня в воздухе почувствовался сильный запах гари, встречный ветер приносил едкий дым. Поднялись на холмик, и перед глазами открылась горящая тундра. Маленькие язычки пламени перебегали с одной кочки на другую, и полоса пожарища быстро разрасталась вширь. Гарь решили обойти стороной. Справа расстилалась безрадостная трясина, уходящая в сторону Анадырского лимана. Оставался один исход — обойти болото стороной, как бы далеко на юг оно ни простиралось. С этим решением разведчики повернули к лагерю. Пожарище снова преградило путь, огонь охватил площадь в несколько квадратных километров, так что казалось, что горит вся тундра. Столб серого, смрадного дыма поднимался к небу. Оказалось, что мокрая тундра таила в себе неисчерпаемый источник горючего материала в виде верхнего слоя торфа, кустиков голубицы, карликовой березы, лишайников и ягеля. На месте пожарища пастбище восстанавливалось лишь много лет спустя.
Обойти пожарище по болоту было невозможно, путники решили прорваться в другую его сторону по горам. Кое-как удавалось миновать горящие кочки, но совершенно некуда было спрятаться от окутывавшего со всех сторон едкого дыма. Он лез в горло и немилосердно ел глаза. Лошади теряли способность ориентироваться и начинали крутиться на одном месте. Вперед пошли наугад, ведя лошадей на поводу, и кое-как вышли из пожарища. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, когда разведчики достигли лагеря. Чукчи их встретили весьма недружелюбно. Они что-то громко говорили переводчику, все время показывая пальцами на работников экспедиции, и казалось — вот-вот пустят в ход кулаки.
— Чего они хотят от нас, Гриша? — спросил Скляр.
— Они говорят, что вы тундру подожгли и теперь им негде будет пасти оленей.
