В принципе, разбойник, Баба-Яга (она же красна девица) и три поросенка (в багаже) были в наличии, но все равно так, как у Елисея, почему-то никак не получалось.
Несколько раз Иван пробовал начинать что-то рубить или на ощупь собирать под ногами, но каждый раз перед ним вставал неразрешимый вопрос — а хворост ли это? и он в растерянности прекращал всякую деятельность.
Так прошло еще полчаса. И царевич наконец решился. Отчаянно размахивая топором, он обрубил все ветки на высоте человеческого роста на первой попавшейся не-елке и не-березе за какие-то сорок минут, сгреб их в охапку, развернулся и направился к лагерю.
Быстро темнело.
Туман густел с каждым шагом, становясь все материальнее, и по плотности уже напоминая взбитые сливки или воздушный крем.
"Откуда же он берется?" — размышлял Иван, безуспешно стараясь отвлечься от мыслей о том, что Ярославна приготовит на ужин.
Насколько хорошей была успеваемость юного наследника престола по литературе, истории и географии, настолько жалкими были его познания в естественных науках. Они не казались ему такими же увлекательными, как его любимые дисциплины, а практического применения умению отличать липу от осины или знакомству с анатомией майского жука лукоморский витязь Иван не находил, и поэтому вызубренные по принципу "сдать и забыть" знания не задерживались в монаршей голове надолго.
Вообще-то, Ванюша был никогда не против подпитать свою эрудицию чем-нибудь интересным или полезным, но не такой ценой.
Теперь он понял, откуда берется туман.
Туман берется из реки, которая на данный момент неторопливо просачивалась в его сапоги.
Когда он уходил из лагеря, никакой воды, кроме как в глиняном кувшине в багаже, поблизости не было.
Значит, он заблудился.
Опять.
Сейчас молочно-белые и такие же прозрачные клубы тумана поднялись еще выше и накрыли царевича с головой. Недолго думая, он начал звать на помощь, но с таким же успехом он мог кричать в подушку — звук затухал еще при выходе изо рта, и Ивану начинало казаться, что он попросту оглох.
"Главное — не паниковать," — приказал он сам себе, нащупывая на всякий случай за поясом рукоятку топора.
Хоть он оказался там, где и должен быть.
Медленно ступая задом наперед, царевич выбрался из воды на берег и остановился. Немного подумав, он бросил охапку веток на землю, сложил ладони рупором и снова заорал: "А-уууууууууу!".
И в этот раз ему почудилось, что откуда-то издалека (или не очень?) до него долетел ответный крик.
Иван не поверил своим ушам, набрал полную грудь воздуха пополам с туманом и взревел: "Сергий!!! Ярославна!!!"
В реке что-то испуганно булькнуло, а справа тут же донесся ровный сильный женский голос. Слов было не разобрать, и из-за тумана было даже похоже, что женщина как будто пела, но Ванюша сразу понял, что это Ярославна его ищет и, не разбирая дороги (не то чтобы эта дорога вообще была, или имелась возможность ее разобрать), он бросился в направлении голоса. Из головы его вылетели все мысли, как будто их там и сроду не было, а осталась одно только непреодолимое желание как можно скорее добраться до источника этого божественного голоса в тумане, туда, где его ждало спасение, блаженство, радость… счастье… забвение… забвение… забвение…
Голова его кружилась, и он уже не понимал, где он находится, где вода, земля, небо, лес, туман — да и какая разница! — он летел на крыльях восторга, в голове у него был такой же туман, и он ощущал себя одним целым с ним, с ночью, с рекой, — он был счастлив, и счастье переполняло его, и ему хотелось срочно поделится им с кем-нибудь, пока оно не разорвало его на кусочки, но и тогда он бы был счастлив как никогда в своей короткой жизни, потому что он слышал этот неземной голос и приближался к нему с каждым взмахом крыльев.
О-го-го-го-го-го-го!
Я лечу-у-у-у!!!
Смотрите все — я лечу!!!
ЛЕЧУ!!!
Смотрите!
Скорее смотрите — Ярославна, Серый, я л…
Чьи-то сильные руки обхватили его вокруг талии, волшебный голос умолк, очарование мгновенно растаяло, и Иванушка с ужасом обнаружил, что стоит по пояс в холодной воде, а от человека, прижимающего его к себе, исходит мощный запах водорослей и рыбы.
Царевич внезапно почувствовал, что желудок его превратился в огромный комок льда, а сердце, пропустив удар, оторвалось от насиженного места и пребольно ухнуло в правую пятку.
Русалка.
Иван вспомнил все. Русалки — зеленые женщины с рыбьими хвостами, которые пением заманивают по ночам одиноких глупых доверчивых путников в воду и там их топят.
Или душат?
Или обгладывают заживо?
Или все и одновременно?…
Стоп.
Я знаю, что делать.
На странице девяносто восьмой, где королевич Елисей вот также ночью встретился с кровавой водяницей на проклятом болоте один на один, он смог спастись, орудуя…
Как будто прочитав мысли царевича, или саму книгу, русалка одним плавным скользящим движением вынула топор из-за кушака своей добычи и рассеяно кинула куда-то себе за спину. Звука падения Иван так и не услышал.
Или туман поглотил его, или топор улетел так далеко…
Первая версия нравилась ему гораздо больше.
— Милана, плыви сюда, я с поклевкой, — когда русалка не пела, голос ее был властным, низким и с хрипотцой.
Значит, их было двое. Как минимум.
— Кто попался? — донесся откуда-то справа похожий голос, но понежнее.
— Лопух, — русалка пожала плечами. — Добыча моя, значит, тебе разделывать. Как договаривались.
— А я и не спорю, — обладательница второго голоса выступила из тумана по пояс в воде. Смутные очертания женской фигуры проступили лишь когда она приблизилась к ним почти вплотную, и снова в ноздри ударил резкий запах водорослей и рыбы.
Вторая русалка провела холодной рукой Ивану по лицу.
— Какой хорошенький…
Иван тихо порадовался, что сейчас ночь, причем туманная, и не видно, как он дико покраснел.
— Только не проси меня его оставить, — голос первой русалки звучал ворчливо, но непреклонно.
— Ну почему, Русана, пусть немножко поживет у нас, я буду за ним смотреть и…
— Нет-нет, и не упрашивай, — отрезала та, кого называли Русаной. — В прошлый раз ты так же говорила, обещала за ним ухаживать, убираться, а в итоге все пришлось делать мне, и в конце концов он все равно объелся червями и сдох. Только добро переводишь. Поплыли.
Все это время в душе царевича за доминирующую позицию боролись ужас и изумление. И теперь, пока они все еще были заняты, мутузя друг друга, на первый план, откуда ни возьмись, выскользнул здравый смысл и в немногих словах обрисовал Ивану его ближайшее будущее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
