Читаем без скачивания Матросы «гасят» дикарей - Сергей Зверев

Допустим, морской спецназ прибрал мистера Хасслингера, рядового клерка из разведывательного управления, которого не могло поймать все ваше хваленое ЦРУ.

Значит, в данный момент мистер Хасслингер находится на борту большого противолодочного корабля «Адмирал Ховрин», и вы можете себе представить, как глубоко его там спрятали и как охраняют. При этом никаких доказательств данного факта в природе не существует.

Слово ваших аквалангистов против слова наших, которых, кстати, тоже в природе не существует. – Он уже открыто глумился. – Что вы намерены предпринять, господа? Объявите войну? Но «Адмирал Ховрин» большой и стальной, там много пушек и ракет…

Открою вам страшную военную тайну, господа, он даст отпор не только вашему эсминцу, но еще и парочке аналогичных. Отправите на борт диверсионную группу? Удачи, как говорится, там ее давно ждут. Смиритесь, господа агенты и вы, господин Фергюссон, в частности, вы проиграли. Даже если чисто гипотетически предположить, что ваш предатель находится под защитой русских…

– Браво, мистер Дымов, – осклабился агент. – Вы не так уж мало знаете.

– Не соглашусь, – возразил Глеб. – Я знаю очень мало и как-то не рвусь восполнять этот пробел. У нас в России говорят: «Кто много знает, тот плохо спит и рано старится».

– А вот старина Лао Цзы, напротив, считал: «Кто мало знает, тот много плачет», – вкрадчиво прозвучало из темноты. Похвально, какие мы тут все грамотные и эрудированные.

– Ах, оставьте эти неуместные китайские мудрости, оторванные от реальности… – прошептал он.

– А вот именно поэтому мы плавно подходим к причине вашего пребывания в нашей компании, мистер Дымов. Мы отдаем себе отчет, что вытащить собственными силами с вашего корабля мистера Хасслингера мы не в состоянии. Давление на ваше правительство и прочие меры дипломатического характера результата также не принесут, ваши официальные лица будут до последнего утверждать, что не знают никакого мистера Хасслингера, а все наши требования и возмущения – это происки американского империализма. Вы хотите, чтобы мы вас освободили и чтобы девушка, с которой вы так мило проводили время, вернулась к вам? В таком случае вы должны придумать, мистер Дымов, как сделать так, чтобы мистер Хасслингер покинул ваше судно и был передан в руки американского правосудия. Убежден, это в ваших силах.

«Адмирал Ховрин» будет находиться в гавани еще четверо полных суток. Думайте, мистер Дымов. Либо вы сумеете провести на борт наших людей, либо сами выведете фигуранта. Есть еще один вариант, он менее желателен, но в крайнем случае допустим: мистер Хасслингер умирает на борту вашего судна, скажем, от внезапной остановки сердца…

«И уже не сможет растрепать нашим чекистам свежую секретную информацию, которой набит под завязку, – подумал Глеб. – Скажем, о сети секретных авиабаз якобы для слежения за террористами, разбросанных по всему миру и уже вплотную подбирающихся к нашим границам».

Он лихорадочно размышлял. Американцы используют последний шанс добраться до Хасслингера. Другого шанса у них не будет. Они не уверены, что ради шапочной знакомой майор спецназа пойдет на предательство, сопряженное с чудовищным риском.

Но на что им еще рассчитывать? И никакие они не тупые, реально оценивают перспективы и постараются сделать все возможное, чтобы не остаться с носом. Что у них в активе?

Пытки, запугивание? Но они должны понимать, что это не прокатит. Издевательства над Катей, угроза изнасилования? К черту лирику! Он гнал воспоминания об этой девушке, ничто не должно расхолаживать. Пустое запугивание? Американцы не посмеют убить двух офицеров российского ВМФ. Или посмеют? Но что это даст? Ладно, что еще у них в загашнике? Угроза распространения клеветнической информации о майоре спецназа Глебе Дымове, который успел отметиться во многих частях земного шара и теоретически в одной из них мог быть завербован американской разведкой?

Сущая глупость (особенно для тех, кто знает Глеба Дымова), но если с умом и с расчетом на тех, кто не знает Глеба Дымова…

«Осечку ты дал, майор, – мысленно чертыхнулся он. – Ясен перец, что до Хасслингера они не доберутся, пусть не обольщаются, но жизнь тебе попортят. Бедная Катя…» – Он сжал кулаки, напрягся, но скотч, которым его примотали к тумбе, держал прочно.

– Вам следует успокоиться, мистер Дымов, – мягко вымолвил Фергюссон, – и постараться сделать так, чтобы мы пришли к взаимовыгодному компромиссу. Мы не ограничиваем вас перечисленными условиями, возможно, вы придумаете что-нибудь еще – то, что всех устроит. Не спешите, начните работать головой. Прикиньте все «за» и «против». Но времени у вас мало, поспешите, хорошо? И постарайтесь не злить мистера Мэрлока и его ребят, они парни горячие, мы не можем их контролировать, к тому же они из другого ведомства.

– И где я должен прикидывать все «за» и «против»? – проворчал Глеб. – Неужели здесь?

– Конечно, мистер, – удивился Фергюссон. – А где же еще? Не будем вам мешать, у вас есть пять минут, чтобы раскинуть мозгами и высказать первые соображения.

Трое, чьи лица не читались в полумраке, вышли из хижины и расположились напротив входа. Стали негромко переговариваться, закурили. Ветер с моря раздувал их свободно свисающие рубашки, ерошил короткие волосы. Агенты ЦРУ были невзрачны, невелики ростом и вряд ли имели в экстерьере что-то такое, что выделило бы их из толпы. Их что-то беспокоило. Глеб прислушался, один из агентов приглушенно бормотал: ему казалось, он слышал отдаленные выстрелы. «Тяни резину, – подсказал замороченный голос разума. – Тяни до последнего резину…» Глеб думал, что там с парнями. Судя по тому, как Фергюссон старательно обходит тему подчиненных Дымова, добраться до них у цэрэушников не вышло, хотя, возможно, и не пытались. Каковы были их действия, отправились кутить дальше? Для этого нужно быть совсем безголовыми!

Либо добрались до корабля, сдали «под роспись» блондинку, принялись ждать непосредственного начальника, решившего приятно провести время, слонялись по палубе, по набережной рядом с трапом. А далее – «вилка» с тремя концами: 1. Не дождавшись Глеба, решили, что черт с ним, и пошли спать. 2. Подняли тревогу. 3. Посчитали лишним беспокоить высокое начальство и сами помчались на поиски. Каждый вариант по-своему глупый, но четвертого быть не может.

Глухая меланхолия подступала к горлу. Попал в капкан бравый майор спецназа. Люди на мостках продолжали совещаться, небо понемногу серело, волны с раскатистым гулом набегали на берег. «Вот так всегда и бывает, – тоскливо думал Глеб. –

Помянешь не к месту Станового – он явится, помянешь непримиримого врага Мэрлока – и он тут как тут. А когда в действительности требуется помощь, когда решается вопрос жизни и смерти, хоть закричись, ни один из бездельников не явится!»

Под дощатыми мостками что-то заскрежетало. Трое курильщиков недоуменно переглянулись, пожали плечами. И снова посторонний звук заставил их напрячься, он не имел отношения к пришвартованному судну и к обитателям рыбацкой деревушки, если таковые в природе имелись. Один из агентов выбросил сигарету, опустился на корточки, просунул голову через хлипкие перильца и глянул вниз. И тут словно катапульта сработала! Неожиданно раздался плеск воды, словно рыба взыграла под мостками, выскочило нечто, схватило агента за шиворот, поволокло за собой.

Трещали и падали перила, кричал агент, он не удержался на корточках, сверзился в воду. А гибкое тело, по-видимому, реально рисковый пацан, уже выбиралось на мостки, махнуло ногой, подсекая лодыжку, и второй американец, возмущенно ахая, извиваясь, чтобы удариться местом помягче, тоже выбыл из игры. Пятился Фергюссон, путаясь рукой под рубашкой, то ли пистолет хотел достать, то ли почесаться. А Семен Платов, это, безусловно, был он, налетел, как ястреб, схватил за грудки, швырнул затылком об стену. Затем провел серию быстрых ударов – в переносицу, по глазам, в челюсть. Фергюссон орал, пытался защищаться, но этот раунд был явно не за ним.

– Второй взвод, обойти катер! – задорно заревел Семен. – Первый взвод, рассредоточиться на берегу! По противнику – огонь!

«Ну, ни хрена себе», – подумал Глеб за мгновение до того, как в непосредственной близости разразилась стрельба. Стучали штурмовые винтовки «М-16», накал стрельбы был такой, что казалось, работает не меньше десятка автоматов, хотя на самом деле, если вслушаться, их было всего два… Первый агент, умудрившийся извлечь под водой пистолет, уже пытался выбраться на мостки, отплевывался, хватался за раскуроченные перила. С воплем: «Сегодня бесплатные SPA-процедуры, дружок!» – Семен пнул его по руке, выбивая пистолет, вторым ударом спровадил обратно в воду. Убивать он, видимо, никого не хотел, и когда над волнами возникла орущая голова и агент поплыл налево вдоль мостков к зашвартованному судну, он проигнорировал это явление. Набросился на второго, который, падая, пробил своим весом хлипкий настил и застрял в разломанных досках. Он схватил его за шиворот, мощным рывком достал из западни, наградил парой затрещин и, избавив от груза пистолета, точным ударом послал «за кадр». Судя по стонам и скрежету досок, агент сохранил способность к паническому бегству, чем и занялся. Рычал в бессилии Фергюссон, норовя подняться.