деловых московских мужчин его возраста — дорогой костюм, рубашка без галстука, если бы не загар. В Москве в середине сентября такой загар большая редкость и возможно его носитель большая шишка или олигарх, не вылезающий с южных курортов.
— Разрешите я присяду? — спрашивает меня мужчина, приветливо улыбаясь.
— Швободных штоликов штоли мало? — не очень вежливо отвечаю я с набитым ртом, доедая третий кусок торта — бисквит с клубникой. Ну какие же они здесь вкусные эти торты.
— Василий, не груби старшим, это невежливо. Мне нужно с тобою поговорить!
— О-о-о! А откуда Вы меня знаете⁈
— Работа такая. Так я присяду?
Я киваю. Какой-нибудь проверяющий из Управления. Но бояться мне нечего, ничего такого я не сделал, да и трезвый как стекло.
— Я представлюсь, — говорит мужчина, садясь за мой столик, — Полковник Михаэль Плотник из МОССАД. Управление «Тевель» — политические акции и связи с иностранными спецслужбами. Прямой аналог вашего Управления «Л». Вот моё служебное и командировочное удостоверение. У нас кое-какие общие дела с ФСБ и вот пригласили. Да и с тобою нужно было встретиться, поговорить. На русском конечно. Дед мой из Астрахани, поэтому в семье мы говорим по-русски.
Я полностью охреневший сижу тихо. В центре Москвы за моим столиком в кафе сидит старший офицер вражеской спецслужбы, которому видите ли нужно со мною встретиться и шпарит по-русски без акцента.
— Во-первых, хочу тебя поздравить, Василий, с принятием Военной Присяги, — улыбаясь, говорит Плотник, — Теперь ты полная собственность государства, обязан выполнять любые его приказы и погибнуть за него в любое время. Впрочем, как и все мы, военные.
А здорово он сформулировал, я про такое и не думал.
— Во-вторых, я тоже госликвидатор много лет и знаю, что пока мы умерщвляем криминал и террористов, на худой конец, сбежавших предателей, которых суд приговорил к смерти, никаких проблем с химерой «Совесть» у нас не возникает. Но вот когда нам приказывают уничтожить семью оппозиционного политика с двумя маленькими детьми…
— Вы меня вербуете? — перебиваю я его.
— Нет, — коротко отвечает Плотник, — Для этого ты ещё слишком юн, толком не осведомлён и неопытен. Мир, в котором ты живёшь, очень мал — интернат, КПП, ещё одно КПП, вот и вся твоя Родина, которую от тебя требуют любить и которой ты уже присягнул на верность. Но кроме этой твоей Родины, есть мир, огромный и прекрасный. Но он уже не для тебя. Более того, если кто-нибудь сейчас захочет тебя убить вместе с твоим даром, доставшимся от отца, то сделает это без проблем. Думаю, генерал Титов говорил тебе об этом, когда вербовал. И ухмылка судьбы в том, что наши с ним отцы, полковник Александр Титов (КГБ) и полковник Иеримия Плотник (МОССАД) были вместе, когда они убили твоего отца — Кима Волошина. Вместе они тогда и исчезли. И с ними исчез ещё один полковник, из ЦРУ, Майкл Хайтауэр. А его сын Джеймс, тоже полковник, и тоже госликвидатор из ЦРУ. И он передаёт тебе привет. Теперь понял, как всё закручено?
Ох-х, это ещё один сын «сослуживца» отца. И еще один. ЦРУ мне как раз не хватало. Ой, мама!
— А как Вы меня нашли в этом кафе? Я не планировал…
— Москва, Вася, еврейский город, особенно центр Москвы. Всё понял? — перебивает меня Плотник.
Я киваю головой, чего тут не понять.
— Так вот, — продолжает полковник помолчав, — Две самых мощных спецслужбы мира, ЦРУ и МОССАД… ваше ФСБ я не могу таковой назвать, слишком уж часто её кардинально реформировали в последнее время, в связи с произошедшим с твоим отцом и исчезновением наших офицеров, по поручению своих правительств, самым тщательным образом разбирались с источником происхождения его дара. Как и почему он стал василиском. И ответ вот здесь и он очевиден!
Плотник кивает головой на соседний стул, на котором лежит обычный полиэтиленовый пакет с символикой магазина ЦУМ:
— Здесь копия следственного дела твоего отца, по которому он получил большой тюремный срок — донос, протоколы допросов, справки, фото вещдоков, обвинительное заключение и т.д. Читая эти документы, ты сразу поймёшь, что Ким Волошин взошёл на свою Гологофу очень умным, сильным, совестливым, бесстрашным и справедливым человеком. Поэтому на четвёртом курсе института он осознано присоединился к антисоветскому «Союзу демократической молодёжи против правительственного произвола» (СДМПП, двадцать шесть человек) и стал активным распространителем «Информационного листка», разоблачающего противоправные действия КГБ, прокуратуры и партийной элиты. Кроме того, он участвовал в заговоре на убийство членов Политбюро, так он ненавидел всю эту проклятую Советскую власть.
Я боюсь пошевелиться, слыша такое.
— В тюрьме «Матросская тишина» ему выбили глаз, — продолжает полковник, — В лагере Котлаг «Болотный мыс» за отказ выходить на работы «суки» отрубили ему долотом палец, который он там же сам и похоронил. В лагере Ворлаг «Медвежья свадьба» в лютой драке на выживание ему сломали половину рёбер и измолотили голову палками. Один лишь Бог — или дьявол? — ведает, как ему тогда удалось остаться в живых. Но зная его характер, нетрудно предположить, что в долгу он не оставался. Года за два до освобождения из Сурлаг «Соплечистка» его оставили в покое. Не иначе паханы распорядились, и он смог слегка восстановиться.
Полковник Плотник откашливается и продолжает свой рассказ:
— Его освободили досрочно. То ли вина его была сочтена не столь уж великой. То ли угодили в немилость следователи, которые оформили его дело. То ли возымели силу ходатайства влиятельных родственников кого-то из его подельников. А скорее всего, прошли какие-то таинственные процессы в системе карательных органов.
— А потом Дьявол посетил СССР и случился Чернобыль! — резюмирует полковник, — И там твой отец два месяца вкалывал бульдозеристом: то ли забивал какой-то тоннель, то ли его расчищал. Он был хорошим механиком и водил все виды автотранспорта. Ещё и опасался, что его туда не примут из-за увечий. Напрасно. Там никого не интересовало, сколько у тебя глаз и пальцев на руках. Вот тебе противогаз и вот тебе бульдозер. А после Чернобыля всё и случилось, твой отец стал василиском! Теперь ты понял, кто его таким сделал?
— Советская власть? — тихо спрашиваю я.
Не отвечая, полковник Михаэль Плотник встаёт и говорит:
— Спасибо, что выслушал, Вася. В общем, так!
