— Приятно вернуться на родину, — кивнула я энергично, снова всем своим видом демонстрируя, что готова бежать. И дневать, и ночевать. Во благо порно… тьфу ты, дизайн-индустрии.
— Вот и славненько.
По пухлым губам Марата снова скользнула полуулыбочка. Он поднялся, взял лежащие перед ним бумаги и обошел свой стол (вокруг которого троллейбус надо было пускать). С каждым шагом, по мере того, как он приближался, мне все меньше и меньше нравился масленый раздевающий взгляд.
— Вот твой контракт. Эксклюзивные условия для нашей столичной звездочки.
Распечатанный договор он передал мне в руки и не отходил, пока я читала условия. М-да. Если эксклюзив выражается в смешном окладе и минимальном проценте, то… ладно, черт бы с ним, на первое время сойдет.
Еще бы господин генеральный директор, оказавшийся и в самом деле невысоким, примерно вровень со мной, отошел и не вызывал во мне острого желания чихнуть от слишком терпкого «брутального» одеколона!
Однако я нацепила профессионально-восторженную улыбку, поднимая взгляд от бумаг…
— Ты будешь хорошей девочкой? — «жарко», но по сути — душно, выдал он и прижался ко мне, облапав за талию.
Внезапно. И омерзительно. До тошноты.
Я передернулась и велела:
— Отойдите.
К черту такую работу! У меня нет диплома порноактрисы, и получать его я не собираюсь!
— Ой, да что ты ломаешься, крошка? — Он схватил меня и второй рукой, пониже спины, попытался притянуть к себе еще ближе.
Гнусность какая! Фу! А его запах! Меня сейчас стошнит!
Я вырвалась, забыв о вежливости, благоговении и чего он там еще ждал от «безработной крошки». И не моя вина, что он чуть не опрокинулся на собственный министерский стол.
— Ты что, …, очумела совсем? — интонации гопоты явно были для него куда роднее стиля «евродемократия».
Тьфу. Гадость.
— Всего хорошего, — буркнула я, быстро отступая к двери кабинета.
— Ах ты, шкура! Сучка драная, да что ты о себе думаешь!..
Рвануть ручку на себя, толкнуть дверь, сшибив подслушивавшую под дверью блондинку — и бежать, бежать отсюда… И не слушать, что не несется в спину — как из помойки! Со мной, мол, разберутся, а работать я на побережье не устроюсь даже уборщицей, и если только сунусь в чужой бизнес — найдусь в турецком борделе…
Тяжело бухнувшая за моей спиной дворцовая дверь наконец-то отрезала ор господина Марата. Но я не остановилась, пока не отбежала на полкилометра, к скверу. И только там выдохнула, присела на лавочку и посмотрела на собственные дрожащие пальцы.
Черт. Зря я надеялась, что за почти двадцать лет моей московской жизни в местном бизнесе что-то серьезно изменилось.
Глава восьмая
У каждой крыши — свой стиль езды.
Все зависит от тараканов за рулем.
(С) Кладезь мудрости в ВК
Сергей
— Что тут у вас происходит? — Сергей зло рванул дверь. — Парни, я просто в бешенстве. Как никогда. Что. Тут. Происходит?
Единственным ответом ему было напряженное, грозовое молчание. Мертвое.
— Как меня все достало сегодня. Нет, вы просто представить себе не можете, — он тарабанил в дверь Ивана, который не открывал, - какой сегодня просто препоганый день. Иначе…
Он вздохнул, посмотрел на единственно приличную часть этого дорогого, но изумительно плохо сделанного жилища — на дверь. Скривился. Крепкая, зараза.
— Иначе вы бы не рисковали… - ворчал он, обходя дом, поторапливаясь, чтобы внезапно взбесившийся Иван никуда не удрал. А то ищи его потом по всему Сочи, а это, как он помнил по обзорной экскурсии — три с половиной тысячи квадратных километров. Хотя, Ванька махнет в аэропорт. И поминай как звали.
Подтянулся, влез на балкон, что был с другой стороны их танхаусов. Балкон был общий — достаточно символические перегородки не в счет.
— В общем, кто не спрятался… - проговорил Сережа уже громко, но тут замер, вспомнив и о других товарищах, живущий тут. Ну, Катя, предположим, пообщавшись с Машей, только видео снимать кинется. За Аню он тоже был как-то спокоен. Но вот перепугать беременную Ирину да Сашу. Он снял очки и почесал дужкой нос. Потом позвал. Тихонько:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ирочка.
— А они уехали, — вдруг ответило откуда-то голосом Артура. — Их всех Олеся увезла к себе.
— Отлично, — одновременно с этим Сережа подналег на балконную дверь. Нежно, по-портосовски. И… она, не застонав даже, влетела вовнутрь. Похоже, что с частью стены. — Тук-тук, — гордо сообщил бас, ощутив себя чуть ли не Терминатором. — Ва-ня!
— И с тобой разговаривать не хочу, — тенор даже не удивился и не вздрогнул, увидев разрушения. — Я решил. Я ухожу.
Бас тяжело вздохнул. Вот и правда, что ему было сказать? Сам он такое уже выделывал.
— Жалеть не будешь? — вырвалось у него.
— Буду, — тряхнул снова отросшей по самый подбородок светлой челкой тенор, — но…
И он упрямо поджал губы. Сбежал со второго этажа. Загородился чемоданом. Бас рассматривал его: взъерошенного, несчастного и… решившегося.
Блин. Да что сегодня за день, а?
— Вань.
— Помолчи, а. И вот смотри: ни Лева, ни Артур сами не пришли. Тебя прислали. Вот с чего? Выдернули.
— Или сами боятся, — рассмеялся бас. — Или меня не жалко.
— Ха.
— Ха, - не стал спорить бас. — Мало мне гаишников и пионеров, так еще и вы.
Иван тут же ощетинился снова.
— Хочешь уйти — твое право, — вздохнул Сергей. — Но ты хоть объясни: с чего.
— Вот ты много наобъяснял, когда психанул.
— Как мы выяснили опытным путем, я был не прав. Надо было хоть Леве в морду дать.
— Вот что сразу Леве-то? — донеслось возмущенное.
Ага. И художественный руководитель «Крещендо» пропалился. Вот тут он, голубчик. Через стену.
— Вань, — спустя долгое молчание проговорил бас. — Так что.
— Лева соврал, — ответил тенор. Да так, что всем стало понятно — мир рухнул.
— Да иди ты, — восхитился Сергей. — Лева же не врет. Он слишком высокомерен для этого
— А в этот раз — соврал, — безапелляционно заявил блондин.
— И это связано с?..
— Концертами, — ответил сквозь зубы Иван. И отвернулся.
— И это все в день, когда у меня должно было состояться свидание моей мечты с сексом такого же плана… У меня все равно секс. Только отчего-то в мозг, — проворчал бас, подумал. Сел на диван, поближе к оскорбленному тенору. И уставился на него. Прямо в раздраженный, по-новому остриженный золотистый затылок.
— Что? — не выдержал тот буравящего взгляда.
— В водопадах вода холодная, говорю.
Иван отшвырнул чемодан и заметался. Сергей с интересом наблюдал за всем этим. Обычно так реагировали на все или сам же виновник торжества Лева. Или Артур, что скорее. Но вот от Ивана, который выбрался из музыки и семьи и вдруг отреагировал на что-то вот так бурно? Нет, Левины экзерсисы никому удовольствия не доставляли. Не то, что не хотелось денег. Но просто не было никаких сил. Ладно еще корпоративы Томбасова отработать — ресторан это все же не концертный зал. Да и все это безобразие вполне сочетается и с водопадами, и с романом, и… Сергей потянулся — его как огнем опалило, как он вспомнил сегодняшнее утро.
— Лева не мог договориться о концертах сейчас, - внезапно остановился Иван напротив баса. И с подозрением глянул тому в лицо, внезапно покрасневшее. — Ты меня вообще слышишь?
Сергей кивнул.
— Такого рода договоры заключаются за полгода.
— Месяца три-четыре как минимум, — не стал спорить бас, начиная соображать.
— Все было решено еще в Москве. Еще в феврале-марте. Самое позднее — в апреле, на свадьбе Олеси.
Сергей с уважением посмотрел на тенора. И правда. Лето, море. Народа тьма, и не только отдыхающих, но и всех, кто на этих отдыхающих может заработать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Значит, Лева врет, — с абсолютно несчастным видом, на совершеннейшем форте возопил тенор.
— Зачем, — только и спросил бас.
— Сволочь потому что.
