Читаем без скачивания Чужая игра - Владимир Гурвич

Муравин сидел напротив Слободиной и как ни в чем не бывало пил чай. Алина знала эту его привычку; чаевничать он мог в любых количествах и при любых обстоятельствах. Она всегда удивлялась, сколько же этого напитка входит в его небольшое и худое тело. Но уж путь лучше пьет чай, чем что-то еще, говорила она себе, думая об Эдуарде.

— Ты мне можешь сказать, что происходит? Я ничего не пойму. Это самый настоящий заговор.

— Это и есть заговор, — невозмутимо подтвердил Муравин. — Классическая схема по захвату компании. Запугивают партнеров, тем самым лишая ее каналов сбыта. Затем, когда мы обессилим, примутся уже непосредственно за нас.

— Но кто, кто за этим стоит? — воскликнула Алина. — Если бы только знать.

— Им может быть кто угодно, даже самый близкий вам человек. В бизнесе родственников не бывает. А кто это забывает, тот обычно и проигрывает.

— Мне это известно не хуже вас. Но что толку от этого знания, если нам невдомек имя этого негодяя. Вы никого не подозреваете, Владимир Геннадьевич?

— Увы, я подозреваю всех, кроме вас и себя. А это значит, что никого.

— Тогда скажите, что делать?

Муравин налил новую чашку чая.

— Нужно срочно искать союзника, того, кто помог бы пережить сложные времена, кто бы позволил устоять. Боюсь, у нашей компании не хватит резервов, чтобы выдержать этот натиск. Игра идет по крупному.

— Вы уверенны, что другого выхода нет?

Муравин отпил из чашки.

— Я боюсь, что пока мы будем его искать, спасать будет уже нечего.

Слободина вздохнула. Кажется, он прав. Но кто бы знал, как ей не хочется терять самостоятельность.

— Обещаю вам, что приму решение в самое короткое время, — произнесла она.

Эдуард чувствовал себя загнанным в угол. Больше не осталось никаких иллюзий. Жизнь жестоко разрушила их. Осознавать, что все его возможности исчерпаны и ему теперь ничего не остается, как прозябать под каблуком у жены, было для него невыносимо. Это было тем более тягостно, что он понимал — такое положение вещей долго продолжаться не может. В один прекрасный день Алина так пнет его тем самым каблуком, что он будет лететь долго и приземлится очень больно. И нет никакой гарантии, что этот момент не наступит уже завтра.

Эдуард представил это событие так ярко, что пальцы его невольно сжались в кулаки. Не зная, куда выместить захлестнувшую его ярость, он саданул по стене костяшками пальцев со всей силы. Руку пронзила острая боль, от которой он еще сильнее впал в бешенство. Эдуард вскочил на ноги и начал пинать ногами все, что попадалось у него на пути. Расшвыряв все стулья, он остановился тяжело дыша. Помутневшим взором Эдуард смотрел на удручающую картину перед собой.

И это мой удел? ужаснулся он. Вымещать свою неудовлетворенность жизнью на ничем не повинных предметах? До чего он дожил! Эдуард схватился за голову и застонал от собственного бессилия. Он не помнил, сколько времени он просидел в таком положении. Вдруг он встрепенулся.

— Ну, уж нет! Эдуард Страстин так просто не сдается! — гневно крикнул он кому-то невидимому и погрозил кулаком в потолок. Неожиданно в голову ему пришла одна идея. А почему бы мне не поговорить с Кидяевым? Раньше он просил меня об одолжениях, а теперь это сделаю я.

Эдуард сразу повеселел. Его посетила вдруг стопроцентная уверенность, что на этот раз ему непременно повезет. Быть такого не может, — думал он, что в какой-то занюханной пельменной для Эдуарда Страстина не найдется хоть какая-нибудь работенка.

Эдуард быстро привел себя в порядок, оделся и. насвистывая незатейливую мелодию, вышел из дома.

Он было поднял руку, чтобы притормозить какую-нибудь тачку, но быстро опомнился. Как представил, что потребуется отчитываться перед Алиной… Эдуард прошел к остановке автобуса и, как все простые граждане, терпеливо протоптался на ней где-то около получаса. К моменту, когда подошел автобус он уже чувствовал глухое раздражение. Эдуард кое-как втиснулся в переполненный салон. Свободного места не оказалось, и около часа он ехал до своей остановки, стоя на ногах и ощущая на своем теле локти и спины чужих людей.

Когда, наконец, Эдуард взмыленный и помятый выпал из автобуса, ему уже ничего не хотелось. Но он решил не сдаваться и довести задуманное до конца.

Едва Эдуард переступил порог заведения Кидяева, к нему навстречу выскочил маленький лысый человечек. Вежливо предложил пройти в зал.

Ну, надо же, удивился Эдуард, в таком гадюшнике, как этот, еще и менеджеры водятся, как в приличных заведениях.

Эдуард спросил, как найти Кидяева. Лысый махнул рукой куда-то в глубь зала. Пока Эдуард пробирался в указанном направлении через тесные ряды столиков, в глаза ему бросились несвежие застиранные скатерти, дешевая посуда, грязный заляпанный пол. Эдуард поморщился. Неужели этот отстой может приносить хорошие деньги? Но ведь приносит же!

Кабинет Кидяева находился в конце коридора, в который можно было попасть, пройдя несколько подсобных помещений. Здесь уже царила совсем другая обстановка — тихо, чисто, уютно.

Увидев Эдуарда, Кидяев, казалось, нисколько не удивился. Выражение его лица оставалось бесстрастным. Кидяев жестом указал Эдуарду на стул, а сам продолжал заниматься своими делами. Эдуард терпеливо ждал. Наконец, Кидяев остановил свой взгляд на посетителе.

— Предупреждаю сразу. Я драку не заказывал. И вышибалы у меня покруче, чем в «Разгуляе» будут. На таких, как ты, натасканы не хуже псов, — четко чеканя каждое слово, проговорил Кидяев.

— Да, ладно, Юрка, забудь. Я же пьяный был. Себя не помнил…

— Юрий Анатольевич, — уточнил Кидяев.

— Что? — Эдуард ошарашено уставился на Кидяева. — А, ну, да. Конечно Юрий Анатольевич.

Эдуард немного растерялся. Сколько он себя помнил они всегда были с Кидяевым на ты. Да и по морде друг другу не раз приходилось давать. Мало ли чего не бывало по пьяни.

— Я не думал, что ты обидишься. Извини… — , пробормотал Эдуард смущенно.

Кидяев вытянул руку и посмотрел на часы.

— У меня только пятнадцать минут. Чего тебе. Выкладывай.

— Ты прошлый раз говорил, что еще одно заведение собираешься открывать.

— Собираюсь.

— Вот я и подумал. Сколько можно без дела торчать. Надоело. Может у тебя найдется для меня местечко?

Кидяев шумно втянул носом воздух и откинулся на спинку стула.

— Зачем тебе работать? У тебя и так бабла немеренно.

— Не скажи. Я гол, как сокол.

Кидяев окинул его насмешливым взглядом.

— Какая у нас однако состоятельная голь пошла нынче. А ты на чем ко мне сегодня приехал. А? Поди на Лексусе?

— На автобусе.

— Да ну! — усомнился Кидяев.

— Клянусь.

Кидяев еще раз посмотрел на часы.

— Мне пора. Извини. У меня дела.

— А как же моя просьба?

Кидяев развел руками.

— У меня уже весь штат укомплектован.

— Ну, я же классный специалист. Ты же помнишь, — Эдуард не хотел верить в то, что Кидяев ему отказывает.

— У меня только одно вакантное место — грузчика.

— Да ты что? — Эдуард потерял дар речи.

— Все. Не могу больше ждать. Меня ждут. — Со скоростью ракеты Кидяев скрылся в дверях.

Эдуард поплелся в зал. Там он сел за столик, который еще не успели убрать от предыдущего посетителя, и заказал себе стакан водки.

Алина остановила машину возле дома Викдоровича. Весь путь до него ее не оставляло ощущение совершения роковой ошибки. На одном из перекрестков она даже хотела повернуть назад. Но ее решимости хватило лишь на время, пока горел красный свет светофора. Но едва он сменился на зеленый, она нажала на газ и поехала прямо.

И все же внутренний голос настойчиво повторял ей небольшой и один и тот же текст: ей не стоит так поступать, она совершает роковую ошибку. А может, в cамом деле, не стоит сдаваться, как ей советуют все, подумала она в какой-то момент. А вместо этого принять бой, проявить максимум упорства, неуступчивости. Они еще плохо ее знают, ей в жизни не раз пришлось проявлять мужество. Иначе она давно все бы потеряла.

Но этот порыв быстро испарился, все это было раньше. А в последнее время ею владела моральная усталость. И виной этому во многом Эдуард, он пьет из нее соки, подрывает уверенность в себе. И ей нужен некто, кто восстановит в ней это чувство. И этим человеком будет Викдорович, хотя бы только потому, что больше некому.

Она медленно шла к его дому. И ее не отпускало чувство, что это последние шаги ее свободы.

Викдорович уже ждал ее. Хотя она не сказала ему, зачем хочет его навестить, но Михаилу это и не надо было — он догадался обо всем и без слов. Встречал он ее торжественно, словно иностранную делегацию, на нем был костюм с галстуком, в руках — роскошный букет цветов. Накрытый стол буквально ломился от напитков и яств, их хватило бы на десяток человек. Причем, было все то, что она любила. Если бы так было каждый день, подумала она. Но она знала, каждый день так не будет. И вообще, что будет? Ею снова овладели плохие предчувствия. Она всматривалась в лицо любовника, но оно светилось нежностью к ней. И это немного успокаивало ее. Все же на него можно положиться.