Префекты были блюстителями закона в своем округе. Эту должность барон купил недавно, подмазав нужных людей в канцелярии наместника провинции Азанар.
Тан Шарду серьезно отнесся к своей должности. Он рьяно принялся наводить «законность и порядок» на своей территории. Из выловленных разбойников он собрал шайку, которая подчинялась только ему. С ее помощью и со своей дружиной переловил и казнил тех, кто промышлял, не платя ему отступных. Так он поймал Зака, который был наводчиком в одной из банд. Теперь Зак собирал сведения для барона. Бывший разбойник обладал способностью сливаться с окружением. Его видели, но не обращали на него внимания. Зато сам Зак все хорошо слышал и видел.
А сейчас перед ним происходил спектакль под названием «Отбери монетку у ребенка», только теперь ребенок отбирал деньги у взрослого мужика.
Зак, дитя криминального мира, видел такие представления много раз в своей жизни. Но такой мастерский развод, как это делал подросток-аристократ, он наблюдал впервые. Будучи натурой авантюрной, Зак решил присмотреться к этому очень способному молодому тану. Благородного сословия он не любил всей своей подлой душой.
«Может, удастся «пощипать» этого высокомерного дворянчика, который так ловко облапошил лошадника», – стал раздумывать Зак.
Тан тем временем доел свой завтрак, позвал подавальщицу и, к великому удивлению Зака, дал той золотой. «Так он еще и богат, раз разбрасывается такими деньжищами», – пораженно размышлял соглядатай.
На золотой подавальщица могла прожить трик, если сильно не тратить. И решимость прижать мальца у него окрепла.
Зак сидел в задумчивости, решая, как ему лучше поступить, когда по его нервам прошел сильный удар, как плетью. Он вздрогнул и поднял голову – мимо с задумчивым видом проходил этот ловкий мальчишка, не обращая внимания на Зака. Зак осмотрелся, не увидел ничего подозрительного, зябко передернул плечами, приводя нервы в порядок.
…Я сытно поел, дал бедняжке золотой, как компенсацию за причиненный моральный ущерб. При этом очень хорошо понимал, что поступаю вразрез с тем, как должен вести себя настоящий Ирридар. Но я слишком мало находился в этом мире и не полностью в него вжился. Во мне еще было много моего прежнего «я».
Посмотрев на замершую столбом служанку, глядевшую на золотой, не зная, что сказать, ляпнул:
– Если я захочу тебя съесть, напомнишь, что я дал тебе золотой. Я вспомню тебя и не буду есть. – Последние слова я произнес зловещим шепотом.
Девушка оценила трагизм ситуации, посмотрела налево, потом направо и ответила также шепотом:
– Я поняла, милорд.
«Ну вот, вроде как разрулил», – с облегчением подумал я и пошел отдыхать в нашу с Овором комнату.
Проходя вдоль линии столов, вдруг увидел человека, которого сканер пометил красным маркером. При этом, если просто смотреть на место, где он сидел, глаз за него вообще не цеплялся. Он воспринимался нейтрально, как стол, скамья или часть интерьера.
«Однако!» – удивился я, отводя от него взгляд. Вот это маскировка! Человек был определен как возможный противник и автоматически стал отслеживаться, если попадал в пределы сканера.
Не спеша я поднялся по лестнице к себе в комнату и посмотрел на храпящего Овора. Тот спал не раздеваясь и не снимая сапог.
– Душераздирающее зрелище, – проговорил я, глядя на бывшего контрразведчика, который стал жертвой ловких наемников.
«Нет, надо что-то делать с опекой этого телохранителя», – подумал я, разделся и лег в мягкую удобную постель. Первый раз я ложился спать в этом мире, который стал теперь моим.
«Изучение универсальной базы выживания. Время изучения – четыре часа», – промелькнуло в моем сознании, и я отрубился.
Провинция Азанар. Замок барона Ярри тан Шарду
В кабинет барона вошел начальник стражи и поклонился.
– Господин барон, к вам прибыли гости: мессир Ремм со спутниками.
– Проводи спутников в малую приемную, мессира ко мне в кабинет.
– Все будет исполнено. – Начальник стражи вновь поклонился и вышел.
– Добрый день, мессир, не желаете ли перекусить или чего-то выпить? – поприветствовал Шарду, встречая гостя стоя, оказывая тому честь.
– Здравствуйте, барон. Не беспокойтесь, я ненадолго и исключительно по делу, – ответил маг.
– Я весь внимание, мессир! Что-то произошло?
– Можно сказать и так, господин барон. Наши братья Искореняющие вышли на след демонопоклонников, которые окопались в вашем округе. Мы должны были вчера их захватить и доставить в столицу. Но не успели. Маги ковена решили провести вызов существа из нижнего мира, но им не хватило сил его удержать. Да, бывает и такое, господин барон! Существо вселилось в жертву и убило как самих призывателей, так и всех, кто там был. Теперь одержимый ходит по округе и убивает.
– Что же делать, мессир? Я никогда не сталкивался с одержимыми. Говорят, они очень опасны.
– Совершенно верно, тан Шарду. Одержимые очень опасны. Поэтому вам не надо его ловить или пытаться убить. Разошлите посыльных и узнайте, не пропадали ли в последнее время дворяне в вашем округе, в том числе дети. Ищите убитых по дорогам и селениям. Одержимый не может не убивать. Ему нужны силы для выживания в нашем мире. Когда найдете, сообщите нашему брату Вершану, которого я оставлю на постоялом дворе. Всю информацию, которую сможете собрать, передайте ему.
– Не беспокойтесь, мессир. Я сделаю все, что в моих силах.
– Тогда разрешите покинуть вас, барон. Мне срочно надо в столицу.
Мессир Ремм слегка поклонился и вышел.
Префект никогда не отказывал просьбам одного из самых влиятельных членов ордена Искореняющих. Именно мессир Ремм помог Шарду занять место префекта.
– Ковач! – позвал хозяин замка начальника стражи.
– Я тут, милорд.
– Быстро найти Зака и Шрама. Обоих ко мне! – приказал барон.
Провинция Азанар. Постоялый двор Руха
– Да что же это такое? Дар, малыш, очнись, не пугай старика. Дар, Дар, открой глаза, – это первое, что я услышал, вынырнув из объятий Морфея.
Чувствовал я себя прекрасно, и жизнь переполняла мое молодое сильное тело.
«Что, забеспокоился, старый, – злорадно подумал я. – Щас добавлю, чтобы жизнь медом не казалась».
Старый жук мог раскусить меня на раз-два. Это я хорошо понимал. С его-то опытом. Мне нужен был нестандартный ход. И я его нашел. Надо, чтобы Овор мучился осознанием своей вины. Тогда он поменьше будет обращать внимания на мои странности.
Открыв глаза, я посмотрел на небритую, опухшую физиономию дядьки. Осуждающе покачал головой и назидательно стал говорить:
– Плохо выглядишь, Овор. – Обежав глазами морщины на его лице, продолжил: – Ты давай завязывай с выпивкой, она тебя до добра не доведет. Какой пример ты подаешь молодым?!
– Какой? – оторопело спросил Овор, удивленно хлопая глазами.
– Плохой, – строго продолжил я свою нотацию. – Что скажут люди, глядя на тебя?
Дядька обалдело пялился мне в лицо, не в силах вымолвить хоть одно слово.
– Что нехейцы – пьяницы и неряхи, – продолжал я стыдить старика. – Посмотри на себя. Весь помятый, неопрятный, запах – как будто ты в нужнике ночевал.
Дядька виновато понюхал рукав и с сомнением сказал:
– Да вроде не сильно пахнет.
– Конечно, свое дерьмо не воняет, – обличил я его.
Овор нервно дернулся, пощупав штаны сзади, и с облегчением выдохнул.
– Нет там ничего.
– Да-а? – протянул я неверяще. – Странно. А запашок тот еще. Давай. Приводи себя в порядок! Мойся, брейся! – приказал ему. – И пойдем обедать.
Но дядька никогда не стал бы серым стражем, если бы его можно было так легко сбить с толку. Он дернулся было выполнять приказ и позвать коридорную девицу. Но потом остановился, сел на кровать и задумался.
Косо глянув на него и замечая, как быстро приходит в себя лигирийский чекист, я решил давить его дальше, не давая ему времени подумать.
– Знаешь, сколько времени ты отходил от пьянки? – спросил я, отвлекая его от ненужных мне мыслей.
– Сколько? – задумчиво спросил он, силясь собрать свои мысли в кучу. Но я пока немного его опережал и сбивал «настройки».
– Полтора круга, – сказал я обвинительным тоном.
– И что? – как-то уж больно равнодушно спросил он. – Мы что, куда-то опаздываем?
– Нет, но за то время, что ты разгонял мух своим храпом, меня могли обокрасть, – не зная, что уже говорить, выпалил я. Мой план трещал по швам.
Но дядька наконец перестал собирать свои мысли по одному ему известному пути и поплыл туда, куда я его и направлял. Это был крепкий, поджарый мужчина преклонных лет, но еще не растерявший своей силы. Как все южане, он имел нос с горбинкой и тонкие черты лица.
Он смотрел на меня с детским удивлением, силясь что-то мне сказать. Но только открывал и закрывал рот. Потом засмеялся и сказал:
– Шутишь, да?
– Почему «шутю»? – сделал я вид, что обиделся.
