Читаем без скачивания Потанцуй со мной - Луанн Райс

— Привет, Джон, — сказала Джейн. — Приятно познакомиться.

— Привет, Алан, — воскликнула Сильви, и Джейн легко ускользнула, оставив Сильви, Джона и мистера Ромни обсуждать какие-то новости. Джейн забилась в угол, ей казалось, что ее сердце стучит так громко, что слышно абсолютно всем. Миссис Чэдвик изучала комнату. Джейн не была знакома с ней лично, ведь она не преподавала в школе, где ее мать работала директором. На секунду глаза женщин встретились, но, не узнав ее, миссис Чэдвик продолжила оглядываться. Может, она искала своего сына, он куда-то исчез.

Джейн сочувствовала несчастью пожилой женщины: левая часть ее лица была парализована, левая рука неподвижно лежала на коленях. Ее мать на одной стороне комнаты и миссис Чэдвик на другой — две больные женщины, два «архитектора» жизни Джейн.

Джейн вышла наружу, на свежий воздух.

Высокий бородатый мужчина одиноко стоял под тусклым фонарем и курил. Ее сердце вздрогнуло. Она вспомнила его там, в саду. Понимая, что он никоим образом не может знать, кто она такая (ему было за сорок, он учился в школе лет на десять раньше ее, его мать не видела, что она пришла вместе с Маргарет, и не могла выяснить, кто она), Джейн выдавила из себя улыбку и пошла по направлению к нему.

— Я вас знаю, — сказал он глубоким грудным голосом. — Не так ли?

— Я так не думаю, — ответила Джейн.

— Ваше лицо кажется мне знакомым.

— Возможно. Это же Род-Айленд. — Она улыбнулась пошире, напоминая о том, какой маленький у них штат.

Он наклонил голову.

— Эммилу, — сказал он.

— Простите?

— Вам нравится Эммилу Харрис. Я видел, как вы проезжали через мой сад на прошлой неделе. У вас играла музыка, громко.

— У вас хорошая память. — Она покраснела.

— Это тихая дорога. Там не особо сильное движение.

— Итак, чем вы здесь занимаетесь? — сменила тему Джейн, сердце колотилось, а во рту пересохло. Он или человек, удочеривший Хлоэ, или его брат. Она должна была это выяснить.

— Выполняю сыновьи обязанности. Моя мама — Джинни Чэдвик. В последнее время она не слишком хорошо себя чувствовала для таких вечеринок, но сегодня захотела прийти. Она ждала этого события всю неделю.

— Так вы не учитель? — Молодая женщина боялась услышать в ответ: «Я страховой агент».

— Нет.

Она кивнула, в ожидании глядя в его глаза. Они были темно-зелеными, цвета речной воды или яблоневых листьев, и они казались тревожными. Он не был спокойным человеком, это уж точно. Она видела, как он затянулся, бросил сигарету на землю и затушил ее носком ботинка.

— Так чем вы занимаетесь? — повторила она.

— Я фермер.

Дядя Хлоэ. Джейн стояла спокойно, но чувствовала, как дрожь спускается по ее позвоночнику. Она смотрела в его глаза, как в зеркало. Она могла видеть там боль и потерю, а когда подошла чуть ближе, она осознала, что то, что чувствует, не относится к Хлоэ.

— Как насчет вас, — спросил он. — Чем вы занимаетесь?

— Я пекарь.

Он засмеялся:

— Вы печете яблочные пирожные?

— Одно из моих фирменных блюд, — ответила она, — а что?

— Мы снова открываем семейную палатку, — сказал фермер. — Моя племянница как раз говорила, что мы должны продавать яблочные пирожные.

— Ваша племянница, — выдохнула Джейн, чувствуя, как ее тело словно растекается.

— Да, — сказал он. В его глазах отражался яркий желто-оранжевый свет, он вытянул руку: — Я Дилан Чэдвик.

— Джейн Портер, — произнесла она, задерживая дыхание. Она наблюдала за его реакцией. Знает ли он ее имя? Удочерение происходило в обстановке полной секретности, ее имя было никому не известно, кроме его матери. Джейн помнила, что все детали были продуманы их матерьми: один ребенок не готов растить детей, другой не может родить, все должно сохраняться в секрете.

— Приятно познакомиться, Джейн.

— Мне тоже.

— Что ты здесь делаешь, кстати? — Он махнул рукой в сторону школы.

— Я здесь с сестрой, — ответила Джейн, не переставая повторять про себя: «Это мой шанс, это мой шанс».

Она взглянула ему в лицо. Он замер, как будто узнал в ее глазах свою племянницу. Джейн задрожала, всем телом ощущая физическую связь со своей дочерью.

— Твоя племянница любит яблочные пирожные?

— Да. Хлоэ.

— Какое милое имя.

Он кивнул, но не сказал, почему ее назвали именно так. Ей было интересно, знал ли он вообще…

Джейн засунула руки в карманы. Она надеялась, что он не заметит, как они дрожат.

— Здесь прохладно, даже для апреля. — Дилан решил, что девушка замерзла.

— Да, это так. Но весна уже здесь. Скоро станет теплее.

Он не выглядел убежденным. Взглянув на дверь, Дилан спросил:

— Пойдем обратно?

— Через минуту, — ответила она.

Джейн хотела бы, чтобы он снова произнес имя Хлоэ, хотела поговорить о ней. Но, конечно, он не сделал этого.

— Было приятно встретиться. — Она вежливо завершила разговор.

— Мне тоже.

Дилан пожал ей руку во второй раз. Его рука была грубой, рука человека, работающего в яблоневом саду. Он задержался, всего на полсекунды дольше, чем следовало. Молодая женщина снова почувствовала, как по спине проходит дрожь, никак не связанная с Хлоэ, пока она смотрела в эти зеленые глаза:

— Увидимся в школе? — спросил он.

Она кивнула. Наблюдая за тем, как он идет обратно в школу, Джейн просто не осмеливалась последовать за ним. Она не могла предоставить Виржинии или Дилану шанс увидеть ее рядом с матерью и Сильви. Вместо этого Джейн направилась к машине.

Здесь никто не запирал дверей автомобилей. Джейн забралась на заднее сиденье. В этой части парковки было темно. Она свернулась клубочком на мягком кресле, накрылась своим пиджаком. Он был очень мягким, дорогой подарок от независимого продюсера, для которого она испекла торт с названием нового фильма.

Весенний воздух действительно был прохладным, как и сказал Дилан. Но она едва ли замечала это. Так много лет она жила с невыносимой пустотой в душе. Джейн не могла дать ей название, и она ничего не могла с ней поделать. Она отдала своего ребенка, у нее не было выбора. Тогда все выглядело таким логичным, правильный, разумный выбор.

Но все случилось так давно, более пятнадцати лет назад, иногда прошлое казалось столь далеким, как какая-нибудь давно прочитанная ею книга. Но сейчас воспоминания нахлынули вновь. Она вспомнила тот день, когда сообщила новость матери: ее руки потели, голова кружилась, и ее подташнивало.

И она помнила мамины слезы и панику. Она плакала, потому что Джейн придется взять академический отпуск на целый год. Она могла жить дома, пока не начнут проявляться признаки беременности, а потом ей следует уехать. Маргарет связалась с нужными людьми и организовала отъезд Джейн в обитель Святого Джозефа в Бристоле.

Джейн помнила, как она прилагала всевозможные усилия, чтобы не было видно ее растущего живота, чтобы она могла подольше оставаться дома. Она носила джинсовые комбинезоны и слишком большие рубашки. Когда наступила осень, она вздохнула с облегчением — теперь можно надевать широкие свитера. Однажды, сидя в ванной, она посмотрела на свое тело и увидела, что у нее выступает пупок. Это был настоящий шок. Она чувствовала, что не может ничего контролировать. Она свернулась клубочком и заплакала.

Когда вошла ее мать, она обняла Джейн за плечи и тоже расплакалась. Джейн было так стыдно, но ей нужна была мамина поддержка. Она слышала, как Маргарет звонит сестре Марии Селесте. Сильви в это время была в Брауне, Джейн радовалась, что сестра не услышит всего этого. За Джейн прислали машину, и она уехала. Род-Айленд — самый маленький штат государства, но Джейн казалось, будто ее увозят куда-то в Сибирь.

В обители нашли приют и другие незамужние будущие мамы. Все они были молоды и приехали из разных частей страны. Место напоминало колледж, где единственным «предметом» были роды. После рождения детей девушки исчезали. Джейн замкнулась в себе. Чтобы оплатить свое содержание, она работала на кухне: пекла великолепные торты. Растущий внутри ребенок был ее постоянной и единственной компанией, и с каждым днем она все больше привязывалась к нему.

Поступок отца превратил Джейн в реалистку, она знала, как тяжелы разлуки. Именно поэтому она избегала других женщин, после родов они все разъедутся в разные стороны и вряд ли захотят вспоминать месяцы, проведенные в обители Святого Джозефа. Но она никак не могла смириться с разлукой со своим будущим ребенком, она чувствовала, что все больше и больше привязывается к нему. И хотя сестры постоянно твердили девушкам, чтобы те даже не думали выбирать имена для детей или даже о том, чтобы подержать их в руках, поиграть с ними, Джейн не слушала. Она только об этом и думала.

Однажды она сбежала.

Она взяла деньги на автобус из банки на кухне и вышла на главную дорогу. Когда подошел автобус до Провиденса, беглянка села на него. Она устроилась у окна. Автобус ехал вдоль побережья до Провиденса, до кампуса Брауна.