моряки из любой страны здесь обычное дело. Гавань защищена от ветров и бурь горами, за которыми начинаются вечные льды Стеклянных островов. Достаточно мягкий климат, объясняемый теплым течением. Население — шесть тысяч человек, большая часть из которых — рыбаки, собственно, продажа рыбы, сушеной, соленой, копченой — основа экономики города. Также здесь торгуют моржовой костью, добываемой на тех самых Стеклянных островах. Ну и оленьи шкуры, поставляемые населением Стеклянной тундры.
— Отсюда ближе всего до Северного полюса. Четыреста миль всего лишь.
Ну, разумеется, что еще могло здесь заинтересовать капитана Северуса? То, что отсюда — совсем недалеко до полюса, Ксавье тоже прекрасно знал. Поэтому этот городок и был выбран. Как капитаном в его предыдущих экспедициях, он пополнял здесь свои запасы, так и теми, кто разработал проект «Полюс».
— Еще здесь необычный деревянный собор, которому уже шестьсот лет… если не считать того, что его постоянно обновляли, так что далеко не факт, что в нем сохранилась хоть одна щепка от изначальной постройки.
Про это Ксавье тоже слышал. В логике даже существовал «парадокс леденбергского собора»…
— Едут, едут! — зашевелилась толпа. Вдалеке послышалось пыхтение паровоза, раздался звонкий гудок и из-за домов показался… нет, пока еще не сам поезд, только высокий хвост белого дыма. Он, завиваясь пушистым хвостом, приближался, вот еще один гудок…
А вот и сам паровоз.
Огромный, тяжело дышащий, он напоминал какого-то мифологического зверя, дракона или змея. Сходство дополняли черная блестящая краска, похожая на лоснящуюся от пота шкуру, и два стеклянных глаза-прожектора. Над будкой машиниста развевались два флага: бело-розовый шнееландский и черно-белый леденбергский. В толпе прокатилось невнятное, но ощутимое восхищение.
Паровоз прокатился вдоль перрона, протащил вереницу грузовых платформ, укутанных парусиной, и, шумно выдохнув, замер, остановив пассажирские вагоны напротив замершей толпы. Взгляды устремились на центральный из вагонов, самый солидный, самый украшенный. Слева опустил крылья, как будто собираясь взмахнуть ими орел с герба Леденберга, справа свернулся клубком гербовой кот Шнееланда.
Двери вагона раскрылись…
Толпа взревела. На перрон шагнул не только великий герцог Леденбергский — его прибытии, в принципе, было ожидаемо — но и ступила огромная розовая фигура шнееландского короля.
2
Король и великий герцог по очереди произнесли торжественные речи по поводу великого события, ожидаемого не так уж и нескоро, рассказали о грядущей дружбе между двумя великими государствами Белых земель, символом которой будет не только протянувшаяся до самой Ромсы железная дорога, по которой потащат поезда паровозы, созданные на заводах Шнееланда, чтобы везти леденбергскую рыбу туда, где ее купят, от соседнего Ланбурга, до самого Грюнвальда… ну или как он там называется сейчас.
Толпа посмеялась немудреной шутке, Леопольд, по своему обыкновению перешел к еде, заявил, что всегда хотел попробовать леденбергский ревенной пирог, китятину в горшке, но заранее извиняется, что, скорее всего, не рискнет попробовать ракфиск…
— Капитан, время…
Ксавье двинулся вперед, приближаясь к трибуне, с которой вещал король. Следом за ним ледоколом двинулся капитан Северус.
— Прошу прощения… Прошу прощения… — чем ближе к трибуне, тем плотнее стояла толпа и тем неохотнее расступались люди.
— Куда лезешь? Все хотят послушать, — уперся, наконец, широкоплечий леденбергец, судя по обветренному лицу — рыбак или китобой, — Скоро про экспедицию к полюсу скажут.
— Если меня не пропустишь, — слегка улыбнулся Ксавье глядя на рыбака сверху вниз, — то про экспедицию ты не услышишь.
— Это с чего это?
— Потому что начальник экспедиции — это я.
Рыбак окинул взглядом наглого юнца в городской одежде, хотел что-то сказать, но не успел.
— … но не только всем этим славен Леденберг и Ромса, сегодня здесь начнется то, что, я уверен, войдет в историю Белых земель — экспедиция к полюсу! И вот, я уже вижу, к нам приближается молодой, но уже очень энергичный юноша, который и поднимет наш флаг над полюсом!
Челюсть рыбака отвисла, и Ксавье, проскользнув мимо него, подошел к трибуне и поднялся по массивных ступенькам из потемневшего дерева, видимо, плавника.
— Ваше величество, ваша светлость, уважаемые жители Ромсы, уважаемые белоземельцы. Моей мечтой издавна было совершить что-то великое, какое-нибудь открытие. Но в моем маленьком, пусть и известном храбростью своих жителей, Драккене…
Толпа загудела. Леденбергцы были уверены, что они нисколько не трусливее каких-то там драккенцев, а то и похрабрее будут.
— … не было никаких шансов стать знаменитым. Но, благодаря тому, что мы объединили наши усилия, я уверен, что мы сможем оказаться теми, кто окажется на полюсе первым. Я, вы, мы все!
Великий герцог Леденбергский, старик с продубленной кожей, как будто он каждое утро выходит вместе с рыбаками тянуть сети, бросил на юношу быстрый взгляд. Как точно знал Ксавье, великий герцог был против Объединения, о котором и сам-то Ксавье узнал несколько дней назад. Вернее — о том, что оно уже, оказывается, полным ходом идет, просто не афишируется. Герцог-то был против, но герцог был человеком умным и понимал, что с национальной гордостью, железной дорогой, торговлей и славой участника в открытии полюса — лучше, что с одной только национальной гордостью. Нет, никто не говорил, что, в случае, если Леденберг закусит удила, с ним перестанут торговать и тянуть железные дороги, но все умные люди и так все прекрасно понимали. Тем более что никто не собирался завоевывать герцогство силой, вводя войска. Против денежных потоков и торговых путей воевать сложнее. Особенно если смысл такой войны не понимаешь даже ты сам.
Гордый Леденберг не просто окажется в составе Империи. Он сам попросится туда.
— А сейчас я рад представить вам новейшее изобретение, которое позволит дойти до полюса! Сухопутный паровоз «Полюс»!
Толпа развернулась, повинуясь мановению руки Ксавье и, повинуясь тому же мановению, парусина пала с грузовых платформ, открывая то, что пряталось за ними.
На поезде в Ромсу прибыл еще один поезд. Сухопутный.
На самом деле «Полюс» состоял из двух паровозов. Один просто-напросто не потянул бы весь поезд экспедиции, а если и потянул бы — то не смог бы приехать по железной дороге. Длинные черные котлы лежали на стальных колесах, по которым, по обе стороны от паровой машины, пролегали стальные ленты, из звеньев с острыми шипами-льдозацепами. Ксавье видел, как этот паровоз двигается по земле. Это было… впечатляюще.
Оба паровоза тянули небольшие вагончики, в которых находился запас угля — необходимость в запасе воды отсутствует там, где вода повсюду, пусть и в виде снега — запасы продуктов, запасы всего, что понадобится в экспедиции, от лыж до
