ни одна часть питерского гарнизона не может быть не только выведена из города, но даже из казармы. Но когда представители Военно-революционного комитета во главе с т. Лазимиром отправились в штаб для проведения в жизнь этого постановления, там с ними не захотели даже разговаривать. Командующий войсками округа полковник Полковников и офицерство, которым штаб был набит, заявили, что признают только Временное правительство и Центральный исполнительный комитет. Это заставило Военно-революционный комитет выпустить воззвание к петроградскому гарнизону, в котором указывалось, что ни одно приказание штаба, не скрепленное подписями Военно-революционного комитета, не должно исполняться. Штаб округа потребовал от Военно-революционного комитета отменить это распоряжение и в свою очередь отдал приказ, запрещающий войскам исполнять приказания «различных организаций». Штаб в его работе поддерживали все буржуазные и соглашательские организации, и Питер запестрел всевозможными объявлениями, воззваниями, обращениями, проклинавшими большевиков, призывавшими к борьбе с ними «всех сознательных граждан». Город принял тревожный вид. Всюду бродили толпы народа, шушукались, шептались кучки, передавая всевозможные «новости», распространяя всевозможные «страшные слухи». Но эти толпы, слонявшиеся по улицам и испуганно ожидавшие чего-то, чего и сами не могли толком объяснить, состояли попреимуществу из обывателей [32], которые запутались в событиях последних дней, бросили всякую работу и теперь пугали друг друга. Настоящие действующие лица момента — пролетариат и контрреволюционная военщина, подталкиваемая буржуазией, в это время усиленно готовились к предстоящей схватке. На фабриках и заводах рабочие без шуму, без лишних разговоров, деловито распределяли оружие, запасали его, если в нем чувствовался недостаток. Суетни и «страшных слухов» там не было. Все знали, к чему готовиться.
Ввиду отказа штаба округа вести работу под контролем Военно-революционного комитета, во все части Питерского гарнизона были отправлены комиссары комитета, встреченные в казармах ликованием. В них солдаты увидели уже прямых вожаков восстания, причем настроение в войсках было таково, что комиссарам, присланным для тот, чтобы подготовить части гарнизона к восстанию, не давали даже высказываться.
«Все ясно, нечего говорить… Ведите и больше никаких, — кричали солдаты. — Довольно уж натерпелись».
«Скоро ли? Когда же наконец? В чем задержка?» — только эти вопросы и волновали солдатские массы.
Было ясно, что ни одно приказание штаба округа не будет исполнено. Однако штаб сделал еще попытку удержать власть в своих руках. Командующий войсками отдал приказ: 1) всех комиссаров Петроградского совета в частях отстранять и 2) о всех их незаконных действиях донести мне с указанием фамилий комиссаров. Но этого приказания некому было исполнять.
Не рассчитывая и сам, что это приказание будет выполнено, штаб начал стягивать в Питер части, которые считались надежными: юнкеров и ударников из всех питерских училищ, из Ораниенбаума, из Гатчины, из Павловска.
Военно-революционный комитет тоже работал непрерывно. Неотдыхавшие ни днем ни ночью члены его, поставили на ноги все революционные силы столицы и ее окрестностей. Красная гвардия находилась под ружьем, и фабрики и заводы превратились в лагери. Были вызваны из Кронштадта и Гельсингфорса балтийские моряки, крейсера «Аврора» и «Заря свободы», стоявшие в Питере, изготовились к бою. Весь огромный город был взят под наблюдение. По улицам ходили патрули, дежурили броневики. Отряды красногвардейцев, ранее полков приведенные в боевую готовность, заняли все важнейшие места около тех пунктов, которые по плану и указаниям Владимира Ильича предполагалось захватить в первую очередь и взяли под охрану заводы и Смольный институт, где заседал Военно-революционный комитет и куда теперь съезжались со всех концов России депутаты II Съезда советов, открытие которого было назначено на 25 октября. Все окружные и артиллерийские склады были поручены наблюдению большевистских ячеек этих складов. Ячейки немедленно встали под ружье. Контроль над выездом и въездом в Питер находился в руках Военно-революционного комитета. Были приняты меры против мобилизации контрреволюционных сил под видом митингов, собраний и т. д. Сам Смольный превратился в крепость. У входа в здание стояли пулеметы и пушки. Впереди них было навалено огромное количество дров, которые должны были служить прикрытием в случае штурма. Коридоры и залы института были полны народом, вооруженными матросами и красногвардейцами, которые втечение нескольких дней тут же и ели и спали, где попало. В небольшой комнате, где заседал Военно-революционный комитет, нельзя было протолкнуться. Здесь постоянно двигалась людская волна: шли за распоряжениями, за советами, за мандатами, за деньгами, за оружием. Красноглазые от бессонницы тт. Подвойский и Антонов-Овсеенко старались удовлетворить все и ухитрялись в то же время вести деловую работу. Сюда же был вызван и работал и штаб Красной гвардии. Все руководство восстанием было таким образом сосредоточено в одном месте, из которого шла связь со всеми частями.
«Смольный» в Октябрьские дни.
Но в то время, как две стороны — революционная и контрреволюционная — деятельно готовились к борьбе, соглашатели в Центральном исполнительном комитете продолжали говорить и говорить, выносить резолюции, порицания большевикам, призывать пролетариат к спокойствие и т. д., как будто ничего особенного не происходило.
В ночь с 23 на 24 октября, стянув в Питер части, которые казались наиболее надежными, правительство почувствовало себя достаточно сильным и перешло в наступление. Этой ночью юнкерами были закрыты большевистские газеты «Солдат» и «Рабочий путь». Далее, последовало распоряжение останавливать и направлять в штаб все автомобили, развести мосты через Неву, чтобы затруднить сообщение районов между собой. Зимний дворец, где заседало Временное правительство, был занят юнкерами нескольких училищ, батальоном женщин-ударниц. На площадь перед дворцом были стянуты английские броневики с английской же прислугой. Дворец приготовился к осаде.
Юнкера в Зимнем дворце.
В ночь на 25 октября уже начались столкновения между войсками Военно-революционного комитета и юнкерами около мостов, от которых юнкера были оттеснены, а с утра началось движение на Зимний дворец. В наступление было решено направить наиболее стойкие части: Красную гвардию, моряков, Егерский и Измайловский полки. Финляндский и 180-й полки должны были удерживать в своих руках все переправы через Неву. Московскому и гренадерскому полкам было поручено выдвинуться к Белоострову на тот случай, если бы правительству удалюсь притянуть на свою защиту какие-либо части из Финляндии. На случай появления таких же частей по Варшавской и Балтийской дорогам и по Нарвскому шоссе были выставлены части Петроградского полка и 6-то саперного батальона. Части Литовского и Волынского полков расположились по улицам, прилегающим к Смольному, где находился штаб восстания, где готовилось открытие II Съезда советов и где находился т. Ленин, прибывший из своего убежища и теперь на деле руководивший восстанием, подбадривая всех и всем давая ценнейшие указания. На случай потери связи наступающих
