— Благодарю Вас, по… старший лейтенант. Полагаю, или группировка эта строится на чистом энтузиазме «Шли бы русские к навке на болото», без особого боевого, скажем так, опыта, или же они не убить ставили целью. В обоих случаях, думаю, дополнительная охрана его императорскому высочеству не требуется, — да, может, и глупо, но лишней шумихи точно не надо. — Пока мы справимся своими силами. Что касается расследования… Боюсь, здесь вас ждет тупик. Метнувший гранату сбежал очень качественно, не оставив нам ни автографа, ни адреса для писем.
Заболотин мысленно тут же отругал себя за излишние ехидство, но ведь и вправду найти уже никого нельзя…
— А… В таком случае, просто… хм, зовите, если что-то случится. Мы сделаем всё, что сможем, насчет этой… хм, группировки, — несчастный старший лейтенант почти воодушевился. Конечно, на обещания все мастера. «Посмотрим, что же будет дальше…» — усмехнулся Заболотин про себя.
— Хорошо. Заранее благодарим за любое содействие, — он с трудом удержал себя, чтобы не передразнить этого Гасюха, сказав «… хм, содействие». Кажется, это так взрыв подействовал — неожиданная ситуация, стресс или как там оно зовётся.
— До свидания, — Гасюх поспешил раскланяться и тихо исчезнуть с «поля брани». Конечно, неясные покушения и отсутствие улик — неприятные условия для работы. Заболотин его не винил. В конце концов, в Империи он тоже уважал в этом плане только «оперу». Остальным, как ему казалось, не хватало опыта. А вот в Лейб-гвардию брали только тех, кто не просто служил, но и по-настоящему воевал. С постоянными кавказскими конфликтами, впрочем, регулярное появление новых лиц Лейб-гвардии было гарантировано.
Конечно, изредка встречались тыловики — чиновники с погонами. В конце концов, кто-то же должен заправлять всей кашей в Управлении. Но уж никак не в «опере»…
Итак… не слишком искусное покушение, неизвестная группировка псевдопацифистов, которые не хотят новой войны с Выринеей, но свято верят, что именно этого Российская Империя и добивается, бесполезность в случившемся милиции и порез на руке. Кажется, всё. Или примерно всё. Ну, это если не вспоминать таинственную ссору Сифа и Алёны — когда успели-то, вчера ведь лучшими друзьями были — и… Да нет, всё. Иных событий не случилось — пока что. В принципе, ничто не смертельно, и это обнадеживает. Надо просто быть теперь внимательнее.
Примерно так размышлял Заболотин, когда садился в машину вместе с князем и Лёшей Краюхиным. Краюха вполголоса поминал навку и, о чём легко было догадаться по внешнему виду, отчаянно хотел закурить после такой «встряски». Заболотину подумалось, что Филипп был бы на месте брата спокойнее, впрочем, он по жизни был сдержаннее. С каждым днём полковник всё яснее вспоминал их обоих, какими они были на войне, и если в самолёте он их с трудом и только после подсказки узнал, то теперь помнил их почти так же ясно, как знал тогда.
Лёша похлопал по карманам в поисках сигарет, хотя в машине курить не собирался. Этот нервный жест отчего-то четко напомнил полковнику, как шарил во сне Сиф, будучи ещё пока безымянным Сивым-Индейцем. Подавив привычное отвращение к этому воспоминанию, Заболотин заставил себя ещё раз проверить повязку, оправить внешний слой бинта и уставиться в окно.
Лёша, наконец, нашёл сигареты и со вздохом убрал обратно в карман куртки. Не покуришь же прямо на месте, хотя вентиляция в машине, благодаря одному напрочь разбитому окну, а двум — всего лишь треснувшим, была просто-таки идеальной. Ветер гулял, одним словом. Краюха чихнул и пробормотал что-то про сквозняк. Все почему-то рассмеялись, подсознательно ища повод для разрядки.
— В следующий раз попрошу машину большую и с пуленепробиваемыми стёклами, — пообещала куда-то в воздух Алёна. — У этой, как мы выяснили, стёкла были только кокетливо затонированы. Дураки они все там, что ли?
— Алёна, — укоризненно сказал Великий Князь, — не кипятись.
— Кипят, ваше высочество, чайники, — пробурчала Алёна.
— … А не почти что лысые цыганские девушки, — согласился Иосиф Кириллович с ехидной усмешкой. Кажется, на ехидство не одного только Заболотина так повлияло неудачное покушение. — Такие цыганки просто горячо возмущаются несправедливостью мира.
— Именно, — сердито припечатала девушка-шофёр. — Как тут не возмущаться, когда тебя отрывают от дороги.
— Ну, не в прямом смысле, по счастью, — вздохнул князь, которому как-то подобная перспектива, вставшая перед внутренним взором, по вкусу совершенно не пришлась. Да и не хотелось верить, что всё это серьёзно, по-настоящему.
— Не придирайтесь к словам.
— Я не придираюсь, я с ними играю, — тоном капризного ребенка ответил Великий Князь. Видный политик и дипломат, он в совершенстве владел своим голосом. Заболотин порой ему завидовал.
— Мы подъезжаем, — осторожно встрял в разговор полковник. — Государственная Картинная Галерея. Ведь мы ехали сюда?
— Сюда, — подтвердила вместо князя Алёна. — О, Элик от нас не отстал.
Второго шофёра она воспринимала двояко. С одной стороны — брат по разуму, с другой — конкурент по услугам.
Обе машины припарковались, и пассажиры вышли, как-то нервно озираясь по сторонам. Подкрадывающегося маньяка с гранатой что-то было не видать, но напряжение осталось.
Вместо маньяка у крыльца галереи — невысокого, длинного здания, располагающегося замкнутым прямоугольником со внутренним двориком, — гостей ждали представители сил безопасности, явно похлеще обычных «стражей порядка». Заболотин понял, что сейчас предстоит ещё один разговор, и заранее заготовил нужный проникновенный тон на всякий случай.
Краюхи, с далёкими от дружелюбия лицами, застыли по бокам Великого Князя. Близнецы были похожи на сторожевых собак, напряжённых, недоверчивых и преданных. Разве что не рычали — да такие собаки чаще бросаются на обидчика беззвучно, а рычать будут уже после того, как перегрызут горло.
Сиф, шустро вылезший из второй машины, без слов занял место рядом с полковником, и от этого Заболотину стало покойнее на душе. Словно эта белобрысая лохматая макушка — ох, постригся бы, а то совсем не по уставу — могла чем-то помочь. По сути всё, что было в силах ординарца, — это просто быть рядом, но разве простое понимание факта важно? Да и быть рядом — это порой тоже очень, очень много…
К князю подошёл секретарь, зажавший под мышкой портфель с бумагами, последним к ним присоединился советник — по обычаю весь ушедший глубоко в себя. Алёна с откровенно скучающим видом прислонилась к помятому боку машины и не сдвинулась с места, покосившись на Элика. Видимо, уже прикидывала темы для разговора со вторым шофёром, когда все остальные уйдут. Заболотин вздохнул и еле сдержал желание подтолкнуть князя вперёд: хотелось поскорее закончить со всем этим и поэтому — поскорее начать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
