Читаем без скачивания Зов серебра - Татьяна Корсакова

– Если верить легенде. Стол куда-то подевался, а стул до сих пор хранится в замке. Его забрал в свой кабинет Антон Палыч. Кстати, он утверждает, что стул до крайности удобный. Антон Палыч у нас мучается радикулитом, и удобство мебели имеет для него первостепенное значение.

– Дурью он мается, а не радикулитом, – хмыкнула тетя Люся, и сразу стало понятно, как она относится к здешнему бухгалтеру.

– Я слышал, около двадцати лет назад на острове случилась какая-то трагедия. – Теперь уже Елизаров неожиданно стал очень серьезным. Наверное, события недалекого прошлого его не забавляли так, как старинные легенды про оборотней.

– Погибли дети, – сказала Амалия, не оборачиваясь. – Воспитанники детдома. Сначала несколько детишек пропало без вести. Искали всем городом. И мы тут тоже искали. Перевернули на острове все, едва ли не под каждый камень заглянули.

– Вы уже тогда жили на острове? – спросил Елизаров.

– Да, я работала в детском доме воспитателем. Вела кружок рукоделия у девочек.

Образ рафинированной и утонченной леди никак не вязался с учительницей рукоделия. Наверное, недоверие это было написано на их с Елизаровым лицах, потому что Амалия снова улыбнулась:

– Жизнь порой бывает непредсказуема. Тогда мне казалось, что нет места скучнее, чем этот остров. Потом, когда все случилось, я уже думала, что нет места страшнее. А теперь я научилась любить его и видеть его красоту. Остров не виноват в том, что сотворили с ним люди.

– Люди! – снова хмыкнула тетя Люся. – Один ирод сотворил, а вы, Амалия, до сих пор маетесь какими-то угрызениями совести.

– Я была там и ничем не смогла им помочь.

– Я тоже там была. – Повариха уперла кулаки в бока. – И Палыч там был, и много кто еще. Так что же нам всем теперь взять и повеситься оттого, что в Семке Горынычеве маньяка не разглядели?! Да и кто бы разглядел?! Он же с виду тихий был, во всех смыслах положительный.

– Я должна была разглядеть, – сказала Амалия. – Я ведь первая заметила, что Гордей пропал. Спросила Горынычева про мальчика, а он сказал, что к бабке в деревню отвез.

– Ну и что с того? Отвез и отвез! Что вам было за дело до чужого детенка, когда с собственным столько горя хлебнули, что вспомнить страшно?! А Гордейка уже тогда был с придурью, вы ж сами помните, как учить его пытались, а он ни бе ни ме. Непутевый!

– Он несчастный, а не непутевый.

– Одно другому не мешает. Я про то, что не нужно себя винить за то, что вы что-то там недоглядели и что-то не смогли предвидеть. Кто ж мог подумать, что лиходей родного ребенка не пожалеет! А может, наоборот, пожалел, а? Чужих-то деток этот зверь с собой на тот свет забрал, а своего-то в живых оставил. Может, хоть перед смертью в нем что-то такое людское всколыхнулось?

– …Сплетничаем, тетя Люся?!

За разговорами они и не заметили, как в кухню вошел высокий, статный, наголо бритый мужчина в стильных очках. В госте Ева тут же признала режиссера и продюсера Жана Орду, с ударением на первый слог. Не признать его было сложно даже такой затворнице, как она, ибо лицо его и фильмы его были везде, не только на экранах телевизоров, но и в Интернете. В жизни Жан Орда выглядел еще интереснее и еще импозантнее, чем на экране. У него, несомненно, имелось то, что принято называть харизмой. И пользоваться ею Орда умел. Он улыбнулся одновременно всем присутствующим в комнате дамам, но показалось, что каждой в отдельности. Не переставая улыбаться, крепко пожал руку Елизарову. Этот жест был особенно хорош и трогателен, он максимально приближал великого режиссера и продюсера к народу. Елизаров, как представитель народа, не смутился, на рукопожатие гения ответил с такой энергией, что гений слегка поморщился от боли.

– Отчего же сплетничаем, Жан Валентинович?! – В голосе тети Люси слышалось обожание. – Просто обсуждаем дела давно минувших дней.

– Это каких таких дней? – Орда придвинул к себе стул, оседлал его на ковбойский манер, уперся сизым от проклюнувшейся щетины подбородком в деревянную спинку. – Тех, что касались оборотней? Или тех, что касались албасты? Или, может, предвоенного волчьего нашествия?

Ответить ему никто не успел, в кухню вихрем ворвалась рыжекудрая, длинноногая девица. Была она хороша особой красотой, присущей только рыжим, и красоту свою явно осознавала и умела ею пользоваться.

– Это какой-то кошмар! – воскликнула девица, не здороваясь. – Жан, это просто какой-то ужас! – Она прогарцевала к Орде, по пути едва не споткнувшись о вытянутые ноги Елизарова. – Нам нужно валить из этой дыры!

– Диана, дорогая, – Орда успокаивающе похлопал девицу по крупу, как норовистую скаковую лошадь, – давай-ка успокоимся.

– Не могу! – Грациозно перебирая ногами и не менее грациозно взмахивая руками, девица Диана упала на свободный стул, со свистом выдохнула из себя воздух: – Вы вот тут сидите, кофеи попиваете и не знаете, что творится в городе!

А подружка Орды была хороша! Этакая рыжекудрая бестия – красивая и темпераментная! Не чета некоторым…

Роман уселся поудобнее, приготовился слушать. И город, и остров были полны всяческих тайн. Хорошо, что всегда находился человек, готовый поведать о страшных подробностях. Плохо, что история про детдомовских детей так и осталась без завершения, но это не беда, нынче почти все можно узнать в Интернете. Да и не спешил он никуда, искренне рассчитывал на задушевные беседы за традиционными для этого места ужинами. Надо же как-то время коротать.

– Что же там творится? – Орда хозяйским жестом заправил рыжую прядь за розовое ушко и ушко это тут же поцеловал. Молодая жена или очередная любовница? Роман поставил бы на любовницу. Орда не производил впечатления стареющего глупца, верящего в бескорыстную любовь юной нимфетки. А попользоваться молодым телом на взаимовыгодных условиях – это запросто. Кто бы отказался?

– Чаю мне! – велела нимфетка и неопределенно взмахнула рукой.

Тетя Люся изменилась в лице, но ослушаться приказа не посмела, вернулась к плите.

– У них тут маньяк людей убивает! – поведала Диана громким шепотом.

– Каких людей, милая? – Орда враз посерьезнел и подобрался. Сказывались профессия и любовь к хоррору?

– Всяких разных людей. – Двух девок каких-то и старика-ювелира. Всех ножом по горлу, представляете?! Старика-то не жалко, ему сто лет в обед, а девок за что? Все, Жанчик! – Она вскочила на ноги, мотнула рыжей гривой. – Мы уезжаем отсюда! Я тебе сразу говорила, что нужно ехать на Лазурный Берег, а не в эту дыру. – Ну, что ты сидишь?! – Пальчики с безупречным маникюром сжали плечи Орды. – Вставай! Поехали!

– Сядь, лапушка. Сядь. – Голос Орды вроде бы и звучал ласково, но было в нем что-то такое, от чего лапушка Диана тут же послушно плюхнулась обратно, обиженно засопела. – На Лазурный Берег мы с тобой всегда успеем, а на малой родине я бываю редко.

– Каждое лето! – огрызнулась Диана. – Скукотища и тоска! А еще убивают…

– Я не понимаю… – Амалия вопросительно посмотрела на Орду. – Жан, что происходит?

Это прозвучало так, что сразу стало ясно: Амалия и Орда хорошо знакомы, и отношения их явно выходят за рамки деловых.

– В городе произошло два убийства, нам сегодня в кафе рассказали. – Роман покосился сначала на безупречные коленки Дианы, потом на блюдо с шоколадными печеньками и только потом поднял взгляд на Амалию. Хозяйка Черного замка ему нравилась. Интересная, не лишенная обаяния и ума дама. Она могла бы найти себя в любом другом месте, но еще в юности выбрала остров и оставалась ему верна. Удивительная преданность. – Молодых девушек нашли мертвыми на берегу озера. Второе убийство было совершено сегодня, а про первое вы должны были уже слышать.

– Я слышала, – вместо Амалии заговорила тетя Люся. – Вы в тот день как раз в Пермь ездили за бумагами. Я не стала рассказывать, подумала, может, еще обойдется.

– Не обошлось… – Голос Амалии вдруг упал до шепота. – Девушки молодые?

– Старухи! – пренебрежительно хмыкнула Диана и так же пренебрежительно ткнула пальцем в Еву: – Такие, как она.

Не то чтобы Елизаров так уж хорошо разбирался в возрастных особенностях дам, но в дамском тюнинге разбирался точно. Наметанный глаз и жизненный опыт подсказывали ему, что нимфетка Диана лишь ловко прикидывается нимфеткой, а на самом деле годков ей далеко за двадцать. А Ева на столь оскорбительный для любой женщины выпад отреагировала совершенно спокойно. Вернее, вообще не отреагировала. Вот же чудо!

– Но как знать! – Диана воздела очи к потолку. – Сегодня этот ваш маньяк режет старух, а завтра примется за молодых. Жан, ты меня слышишь?

– Я тебя слышу, дорогая. – Орда выглядел задумчивым и сосредоточенным, рассеянно скреб щетинистый подбородок. – А что там с ювелиром?

Не то чтобы Елизаров так уж пристально следил за Евой, но тень, промелькнувшую на ее лице, заметил. И то, как сжались в кулак тонкие пальцы.