– Конечно. После того громкого судебного процесса его узнала вся Америка.
– Ну вот… А у нас честная семья, прозрачный бизнес и так далее и тому подобное. Поэтому вся родня была жутко возмущена, а у моей бабушки едва инфаркт не случился. С тех пор я зарекся давать какие бы то ни было интервью!
– Понятно… – вздохнула Кристин. – Очень жаль…
– Жаль или нет, но я принял решение и намерен следовать ему! – Тино произнес это очень запальчиво.
– Без всяких исключений? – с робкой надеждой спросила она.
Он смерил ее хмурым взглядом.
– Даже не надейся.
– Я лишь хотела…
– Забудь! Как только у тебя совести хватает – врала на каждом шагу, а сейчас…
Кристин вдруг испытала непонятный прилив злости.
– Мне не пришлось бы врать, если бы ты был хоть чуточку более благосклонным к репортерам!
– А, выходит, я во всем виноват! Ну да, разумеется, чего-то в этом роде и следовало ожидать…
Кристин поморщилась.
– Погоди, не кипятись! Могу все объяснить. Если бы ты согласился дать мне интервью, я бы не стала наряжаться Красной Шапочкой и валять дурака перед тобой и всеми твоими гостями. Вот скажи, если бы я позвонила тебе, представилась репортером и попыталась договориться о встрече, ты согласился бы?
– Нет.
Она развела руками.
– Вот видишь. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как прибегнуть к некоторому маскараду.
– Что значит «ничего не оставалось»? Как будто ты была обязана брать у меня интервью!
– Не обязана – в том смысле, что подобного задания редакция мне не давала, но… как бы тебе объяснить… словом, я сама себя поставила в безвыходное положение.
Тино вдруг запрокинул голову и рассмеялся.
– Ну и ну! Что же это за положение такое?
Кристин хмуро покосилась на него.
– Да, тебе смешно. Видишь ли, я имела неосторожность брякнуть в присутствии коллег, что возьму у тебя интервью. Так все и началось. Ну а потом мне просто некуда было деваться, слово ведь нужно держать…
– Лучше всего не давать дурацких обещаний, – язвительно заметил Тино.
– Согласна, – вздохнула Кристин. – Только сейчас поздно философствовать. У меня два пути: или взять интервью и жить, как прежде, или увольняться из редакции.
– Так уж и увольняться, – проворчал Тино.
Она пожала плечами.
– Работать мне все равно не дадут. Засмеют.
– Сама виновата, пенять не на кого.
Кристин подавила очередной вздох.
– Ты говоришь правильные слова, но мне от них почему-то не легче. Лучше бы интервью дал!
– Ни за что! – отрезал Тино.
– Ну разочек, а? Только мне одной. Я никому не скажу!
Он насмешливо кивнул.
– Разве что в газете своей напечатаешь.
– В журнале, – машинально поправила его Кристин.
Тино взглянул на нее исподлобья.
– Разница невелика. Не клянчи, никакого интервью не будет. И твоих шпионских штучек я тебе не отдам.
В глазах Кристин промелькнуло недоумение.
– Это ты о чем?
– О диктофоне и фотоаппарате.
Она растерянно заморгала.
– То есть как не отдашь? Если хочешь, уничтожь информацию, но обе эти штучки, как ты выражаешься, нужны мне для работы, поэтому ты обязан их вернуть!
– Ошибаешься, детка, ничего я тебе не обязан. Вообще скажи спасибо, что я не довожу дело до полиции!
Прикусив губу, Кристин некоторое время смотрела на него, затем мрачно произнесла:
– Спасибо.
Тино лишь усмехнулся.
Тогда она сказала:
– Что ж, если ты упорствуешь в своем решении, мне остается лишь уйти. И учти – ты не сумеешь этому помешать!
Он сунул руки в карманы брюк.
– И не собираюсь. Иди. И корзинку можешь забрать, она мне ни к чему. Я подобных арий не исполняю.
– Что это ты вдруг стал таким покладистым? – подозрительно прищурилась Кристин.
– А тебе известно который час?
– Не-ет… – протянула Кристин, оглядываясь в поисках каких-нибудь часов. Они обнаружились на каминной полке. Кристин пригляделась к циферблату. – Что-о?! – вырвалось у нее в следующую минуту. – Половина третьего?!
– Поздновато, правда? – с ироничной усмешкой обронил Тино.
– Неужели я столько проспала?
Он кивнул.
– Допускаю, что тебе трудно в это поверить, но ты последняя моя гостья, остальные разъехались. А мне спать пора. Так что я тебя не задерживаю. Впрочем, – прищурился он, – можешь остаться и разделить со мной постель.
– Благодарю! – поспешно произнесла Кристин.
В темных глазах Тино заплясали лукавые искорки.
– То есть остаешься?
– Нет. Пора домой. Я и так здесь задержалась…
Их взгляды встретились. Спустя мгновение Кристин почувствовала, что, если Тино попросит, она останется. Ей даже захотелось, чтобы это произошло.
Но он не попросил. Скользнул взглядом по всем выпуклостям и изгибам ее фигуры и отвернулся. Затем, проведя ладонью по лицу, произнес совсем не то, чего втайне ждала Кристин:
– Хорошо, я тебя провожу.
Она молча повернулась и, испытывая странную пустоту в желудке, направилась к двери. Дверь оказалась незапертой. Кристин открыла ее и шагнула в коридор. Следом вышел Тино.
В полном молчании они прошествовали по всему дому. В холле Тино немного опередил Кристин, чтобы с помощью специальной карточки открыть электронный замок.
– Спокойной ночи, – с едва уловимой иронией произнесла Кристин, минуя державшегося за дверную ручку Тино.
– И тебе того же. Кстати, как ты доберешься домой? Вызвать такси?
– Не нужно, у меня автомобиль. – Это была ложь, но Кристин не хотелось задерживаться в обществе Тино. Ее встревожила собственная реакция на то, что он не сказал «останься» – обида в смеси с разочарованием.
Выйдя следом за Кристин, Тино оглядел пространство перед домом.
– Что-то я не вижу никакого автомобиля…
– Я… оставила его за углом, – вновь соврала Кристин. Сегодня она только тем и занималась. – Пока!
– Всего хорошего, – сдержанно произнес Тино.
Громко стуча каблуками, Кристин прошла через двор, отворила калитку, которая тоже оказалась незапертой – вероятно, об этом позаботился Тино, – и только тут вспомнила, что корзинка с костюмом Красной Шапочки осталась наверху, в спальне.
Ну и ладно, пусть будет ему на память, подумала она, подразумевая конечно же Тино.
Уходя, Кристин не оглядывалась, но чувствовала на себе взгляд и прекрасно знала, чей именно.
10
Проснулась она на удивление рано, около семи. То есть проспала чуть больше трех часов.
Возможно, она проснулась бы позже, но даже во сне ей не давала покоя мысль, что нужно во что бы то ни стало вернуть фотоаппарат и диктофон. Обе вещи принадлежали к категории дорогостоящей цифровой аппаратуры, цена которой обратно пропорциональна миниатюрности. Вдобавок и то и другое являлось для Кристин своеобразным орудием производства, то есть предметами, без которых она не могла обойтись при выполнении заданий редакции. Но именно их у нее и отняли!
Конечно, можно купить другой диктофон, да и фотокамеру тоже, подумала Кристин, едва успев открыть глаза и еще не окончательно прогнав дрему. Но с какой стати? Почему я должна выкладывать немалую сумму денег из-за чьей-то прихоти, пусть даже речь идет об оперной знаменитости по имени Тино Парлатти!
Поднявшись с постели и приведя себя в порядок, Кристин принялась готовить завтрак, но ее в голове вертелись все те же мысли.
Подумаешь, умник нашелся! – возмущенно говорила она себе. Не нравится ему, что я вчера кое-какие материалы собрала… Ну сотри их – и дело с концом, ведь для этого двух минут достаточно, а вещи мои мне верни! Ведь это просто хулиганство какое-то! Если каждый раз заново покупать фотокамеры и диктофоны, то никаких денег не напасешься… Конечно, ты оперная звезда, тебя знает весь мир и гонорары твои не сравнить с моей зарплатой, поэтому для тебя фотоаппарат наверняка мелочь, о которой даже смешно говорить. Мои же возможности ограниченны. Поэтому верни мне мои вещи и забудем друг о друге навсегда!
