Лишившись пера, ворон стремительно взмыл в небо, и я пожалел, что у меня нет ни лука, ни арбалета, чтобы достать этого пернатого шпиона.
Когда клинок врезался в оконную раму, Ирес вскочил со стула и, явно пожалев, что явился ко мне безоружным, напрягся и приготовился к любой атаке. У него ушло чуть больше времени, чтобы сообразить, что произошло.
- Проклятье! - прошипел я, делая несколько шагов к окну и вынимая свой кинжал из оконной рамы.
- Его глаза были... - начал задавать вопрос монарх, и я кивнул, перебив его и забыв обо всех формальных приличиях.
- Ярко-рыжими, да.
- Пересмешник... - сокрушенно прошептал король, вновь опускаясь на стул и сжимая руки в кулаки.
Вороны-пересмешники - большая редкость в Дираде. Эти уникальные птицы в свое время населяли Варский лес, но сейчас их осталось крайне мало во всем мире. Об их полезной способности Дирада узнала от своего первого правителя Коруна, которого Солнечные Земли знали как Коруна Объединителя. Именно он привез их в Дираду и с помощью дрессировки сделал из них первоклассных шпионов. При первом рассмотрении они кажутся обычными воронами, отличие только в глазах. У пересмешников они ярко-рыжие. Эти крылатые шпионы могут запоминать довольно длительные переговоры и пересказывать их хозяевам дословно. При этом они потрясающе копируют голоса.
Именно такая птица сидела несколько секунд назад на моем окне. И, кажется, весь разговор о грядущей войне с Орссом, а главное, о заказе на убийство Виктора Фэлла, она слышала. Вопрос только в том, кто ее хозяин. Хотя что-то подсказывает мне, что я знаю.
Ирес Десятый смерил меня тяжелым взглядом. Задание только что стало в несколько раз опаснее. Получается, наемного убийцу в Fell de Arda теперь тоже будут ждать. Если, конечно, пересмешник прилетел из Орсса...
Понимая, что это отягчающее обстоятельство никак не дает мне права отказаться от задания, я нахмурился и вздохнул.
- Не знаю, кому эта птица перескажет услышанный разговор, но это ничего не меняет, - с моих уст буквально сорвались слова, которые должны были звучать в голове у монарха. Казалось, впервые с начала своего визита он искренне удивился. Я кивнул, подтверждая свои слова, - отправляюсь сегодня на закате. На карту поставлено слишком много, чтобы отступать из-за шпиона. Я буду просто иметь в виду, что меня могут ждать.
Решив, что на этом наш разговор окончен, Ирес поднялся и коротко кивнул мне, на что я ответил сдержанным почтительным поклоном.
- Вы окажете своей родине неоценимую услугу, Райдер... - уважительно произнес монарх.
Я не нашел ничего лучше, чем просто не поднимать головы и продлить свой поклон. Не желая больше выносить неловкое молчание, Ирес Десятый направился к двери, вновь надвинув капюшон на лицо.
- Если желаете, я сопровожу вас, Ваше Величество, - предложил я, растерявшись. Открывать дверь незнакомцу было проще, чем провожать короля. На мое счастье Ирес это понимал и не ждал, что я проявлю себя, как один из придворных лакеев.
На открытой мне части лица монарха вновь блеснула кривая ухмылка. Мне показалось, что он смерил меня оценивающим взглядом с ног до головы, хотя теперь я не мог быть в этом уверен.
- Нет нужды, мастер Лигг.
Не знаю, почему Его Величество предпочел снова обратиться ко мне не по имени, но поправлять его или спрашивать об этом я не стал. Ирес вышел из моей комнаты в коридор и последний раз обернулся.
- Доброго вам пути! - пожелал он, - встретимся по вашему возвращению.
- Буду надеяться на это... - произнес я в ответ, не решившись назвать его "Ваше Величество" за пределами комнаты. Казалось, он оценил это по достоинству. Через несколько секунд он пропал у меня из вида. Это была первая и последняя встреча Иреса Десятого и Райдера Лигга.
***
Все оставшееся утро я думал о пересмешнике, который послушал наш разговор с Его Величеством. О том, кто его хозяин, можно было строить массу догадок. И хотя мое нутро кричало, что это мрачный наместник Орсской пустоши, на самом деле это мог быть кто угодно. И этот кто-то либо решил по какой-то причине следить за мной (и, надо сказать, выбрал лучший из способов), либо за Его Величеством.
Но если у Иреса Десятого хватает защитников, то я могу рассчитывать только на себя. И, по большому счету, мне это даже нравилось. Боялся я лишь только за Дайминио, которому могли запросто причинить вред с целью добраться до меня. Если, конечно, предполагать, что хозяину той проклятой птицы нужен именно я, а не Его Величество.
Так или иначе, утверждать что-то с уверенностью было нельзя, а мне нужно было отправляться к кардиналу по указу короля.
На всякий случай я выждал пару часов, сделав вид, что снова лег спать, а затем все же вышел и, предварительно изучив округу на предмет возможной слежки, направился к своему покровителю.
По улице я передвигался крайне осторожно. Старался плутать по узким переулкам, теряться в толпе, всячески сбивать возможных преследователей, хотя и не замечал за собой "хвоста".
Из южной части Эллы дорога до дома Дайминио занимала довольно много времени. День выдался жарким, и через час лавирования по узким улочкам и попыток затеряться в толпе моя льняная рубашка противно прилипала к спине, надежно согретая лерсовой курткой. Я упрямо сжал рукоять эстока, и это принесло некоторое спокойствие, дало сил сосредоточиться на главном и продолжать путь. Снимать куртку я не решился: пернатый шпион сделал меня крайне подозрительным, и, если слежка все же ведется настолько профессионально, что я ее не замечаю, не хотелось бы, чтобы одна рука была занята удерживанием верхней одежды - в любой момент может понадобиться защищать себя или еще Дайминио в придачу.
Я едва заметно ускорил шаг.
Переулок Старых Роз вывел меня на Nio Pararian Riva.
Когда-то мой покровитель рассказывал мне, что каждая улица Эллы помнит свое название и на древнем языке, и на международном. Однако никто никогда не называл Nio Pararian Riva "Жизнь Дающей улицей" (что, по сути своей, являлось неправильным - дословным - переводом), названной в честь Богоматери, а Переулок Старых Роз не величали "Ardaz Orrian Sivan". Я тогда удивлялся этому замечанию, а сейчас, кажется, понял, почему так происходит. Некоторые названия настолько укоренились своим древним звучанием, что, словно бы, впитали в себя часть силы тех мест, которым принадлежат.
Я никогда не знал древнего языка, помнил только слова, встречающиеся в повседневном обиходе, но некоторые названия прочно западали мне в душу, и не хотелось даже запоминать перевод. Так произошло, когда я впервые услышал название замка наместника Орсской пустоши. Я почему-то сразу начал называть его Fell de Arda, практически не используя перевод "Шип Розы". По правде говоря, была в древнем названии какая-то сила, природу которой я не мог объяснить, и она одновременно манила и отталкивала. А перевод почему-то резал мне слух: казался примитивным, грубым и теряющим всякий смысл.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
