Читаем без скачивания Тайное становится явным - Питер Чейни

Калагэн поднял упавший стул и сел на него. Он начал быстро соображать, что еще придумать, и сказал:

– Рупи, ты чертовски хорошо усвоил, что я всегда знаю что делать.

Рупи зарычал:

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Тебе повезло, что здесь нет Блейза. Если бы он был здесь, то у тебя были бы неприятности. Он бы тебя прижал.

Калагэн ухмыльнулся.

– Я не очень в этом уверен, Рупи. А так как, по-моему, ты начинаешь умнеть, то, может быть, тебе хочется узнать: почему я думаю, что ты вляпался в дерьмо. Три месяца назад из поместья Вендейнов были украдены кое-какие драгоценности. Тебе понятно? Ну, а то, что ты, с твоим прошлым, крутишься здесь, мне кажется, выглядит не очень здорово.

Калагэн достал портсигар, выбрал сигарету и продолжил:

– Полиция, должно быть, проглядела тебя, когда они всех здесь проверяли.

Феллинер заулыбался и по его глазам было видно, что он испытывает облегчение.

– Я понял. Значит, ты пытаешься связать меня с этой кражей, правильно? Ну так тебе это не удастся. Меня здесь вообще не было, когда стянули это барахло. Я здесь только три дня. Как вам это нравится, чертов мистер всезнайка?

– Это не имеет значения, – заметил Калагэн. – И ни с какой стороны это ничего не доказывает. Хорошо, Рупи, если ты так в себе уверен, мне придется перекинуться по телефону парой слов с Валпертоном. Этот парень занимается этим делом в Скотланд Ярде. Я думаю, что он, вероятно, захочет немного поговорить с тобой. Но это, конечно, в том случае, если ты не захочешь поговорить со мной.

– Мне не нужны неприятности, но и бояться мне нечего. Но я не хочу иметь ничего общего с сыщиками. Ты же знаешь, что я их не люблю, – сказал Феллинер.

– Хорошо, Рупи, – согласился Калагэн. – Тогда давай станем друзьями. Может быть, благодаря этому никто не причинит новых неприятностей, кроме тех, что уже произошли.

Калагэн встал, обошел кухонный стол и сел на его краешек, глядя сверху на Феллинера.

– Знаешь ли, Рупи, ты не из тех людей, которые в центре Девоншира ищут себе работу в качестве сторожа или слуги, или чтонибудь в этом роде, просто потому, что им нравится свежий воздух. Это логично, не так ли? И что ты здесь делаешь?

Феллинер ничего не ответил, а Калагэн продолжил:

– Ты работаешь на Габби последние шесть или семь лет. И ты работал во всех принадлежащих ему клубах. И всегда, когда обстряпывалось какое-либо грязное дельце, ты принимал в этом участие. И очень непосредственное. Тут в округе происходит масса забавных вещей, а то, что ты появился здесь, свидетельствует, что у Габби есть какой-то интерес. Самое лучшее, что ты можешь сделать, – это все мне рассказать.

– Ну хорошо, – сказал Феллинер. – Это ведь еще ничего не значит. Я приехал сюда и взялся за эту работу, потому что Габби велел мне это сделать.

– Понятно, – произнес Калагэн. – Значит, Габби знал, что здесь есть работа?

– Нет, он не знал, – ответил Феллинер. – В какой-то газете было объявление. Босс его увидел и велел мне ответить на него.

Калагэн кивнул.

– И что ты должен был делать?

– Поболтаться здесь и приглядеть за Блейзом. Габби думал, что он собирается втихаря смыться отсюда, и хотел узнать, куда он собрался. Я должен был сообщить ему все, что мне удастся выяснить.

Калагэн встал:

– Послушай моего совета, Рупи, – не ищи неприятностей. Подозреваю, что в здешних местах они могут возникнуть. На твоем месте я бы держался от них подальше.

– Да что ты говоришь? Я думаю, что все эти неприятности со мной уже случились. Я уеду.

– Нет, ты этого не сделаешь. Ты останешься здесь. И еще… Тебе не следует сообщать Габби о том, что ты видел меня. Давай сохраним эту небольшую беседу в секрете, как друзья, хорошо? – проговорил Калагэн приятным голосом.

Он подошел к двери, на мгновение остановился, разглядывая залитый лунным светом сад, затем неожиданно обернулся:

– Рупи, ты помнишь того парня, которого год назад ограбили в клубе "Черная лестница", того, которого подобрали в аллее? Ну так я не думаю, что полиция уже закрыла это дело, и все еще не хочет выяснить, кто это его выбросил из окна. Может быть, ты хочешь, чтобы я рассказал им?

– Ты ублюдок. Вот ты кто, – прохрипел Феллинер. – Ты можешь получить все не мытьем так катаньем.

Калагэн ухмыльнулся.

– Ты прав, Рупи. Мы пришли с тобой к соглашению и кому какое дело, как нам это удалось. Не нарывайся на неприятности, веди себя правильно, и все будет в порядке. Но, если ты затеешь что-нибудь против меня – я затолкаю тебя в это дело в клубе "Черная лестница". А ты знаешь, что я не шучу. Спокойной ночи, Рупи.

Калагэн сидел за рулем своего "ягуара", в течение длительного времени наблюдая за полем. Наконец, он надел перчатки, прикурил сигарету и выжал сцепление.

Не торопясь, он доехал до Марграуда, наслаждаясь ночным воздухом. У гаража его ждал Николз.

– По-моему, ты можешь читать мысли или что-нибудь в этом роде, Слим, – сказал он. – Мне захотелось первому сообщить тебе хорошие новости.

У Калагэна приподнялись брови.

– Что случилось?

– Все это чертовски смешно. Ты едешь в этот Ярд Арм, рассказываешь этим девочкам придуманную тобой историю о том, что у старикана приступ. А когда они приехали сюда, то все так и было. У него был приступ.

– Ну и…? – произнес Калагэн.

– Они его увезли, – ответил Николз. – Полчаса назад здесь была скорая помощь и отвезла его в Экзетер. Я думаю, что он в очень плохом состоянии.

– Интересно… – задумался Калагэн.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Николз. – Ты считаешь, что это все инсценировано?

– А почему бы и нет? Может быть, малышка Одри захотела убрать на какое-то время майора со сцены. А, может быть, она думает, что будет легче, если его здесь не будет.

– Значит, ты думаешь, что она собирается что-то предпринять? Калагэн направился к дому.

– Она должна что-то предпринять, – сказал он.

Глава V

ПРИМАНКА АЛЯ КЛАРИССЫ

За маленьким столиком кафе Грантли, расположенного на Хай стрите в Кингсбридже, откинувшись на спинку плетеного кресла, сидел Николз. Он выпил чашечку кофе и теперь усиленно размышлял. Заказав еще кофе с большим количеством девонширских сливок, он посмотрел на свои часы, затем на витрину, в которой, освещенные яркими лучами утреннего солнца, лежали свежий хлеб и пироженые, после чего критическим взглядом оценил линии бедер двух молодых женщин, стоявших за стойкой.

Было уже десять минут двенадцатого. Он пошарил в кармане, нашел одну сигарету и принялся перечитывать записку, которую получил от Калагэна:

"Попробуй после завтрака встретиться с Клариссой хотя бы на минуту. Назначь ей свидание в кафе в Кингсбридже в половине двенадцатого. Приди туда заранее и подожди меня. Когда она придет, расскажи ей твои старые шутки о сердечных делах. Если тебе покажется, что она заинтересовалась этим, то, когда я появлюсь, невзначай упомяни о Слэптонских песках. Старайся изо всех сил. Я думаю, что она клюнет на эту удочку.

С. К."

Николз достал зажигалку, поджег записку и, зажав ее между пальцами, смотрел, как она горела. Перед тем, как огонь погас, он прикурил от него сигарету и аккуратно ссыпал бумажный пепел в пепельницу.

Ему было интересно, прав ли был Калагэн в отношении Клариссы. Он понимал, что относительно женщин Калагэн был чаще прав, чем наоборот. С другой стороны, Николз полагал, что Кларисса весьма умна. У нее в голове были мозги, как и у всех женщин из семейства Вендейнов. При взгляде на нее это просто бросалось в глаза и поражало. И Николз, который сводил большинство проблем к заключению пари, решил, что в данном случае он мог бы поставить шесть к четырем на Калагэна. В кафе вошла Кларисса и направилась в его сторону.

Николз оценивающе разглядывал ее.

"Шикарная бабенка. Знает, как ходить, и бедра в порядке. А в одежде соображает так, как тебе и не снилось", – думал он.

Кларисса была одета в серо-зеленый жакет и юбку. Воротник подобранного в тон свитера был повязан желтым шнурком. Аккуратно причесанные рыжеватые волосы венчала лихо сдвинутая на бок серо-зеленая шляпка в стиле "Робин Гуд", опоясанная желтой, в тон шнурку, лентой. На ногах шелковые чулки, ярко начищенные, тончайшей кожи туфли, а на руках – водительские перчатки из мягкой свиной кожи.

– Привет, Винди, – произнесла она приятным голосом, увидев поднимавшегося ей навстречу Николза. – Я буду звать вас Винди. Я слышала, как Калагэн вас так называл. А почему вас зовут Винди?

Николз широко улыбнулся и сказал:

– Меня зовут Виндемир… Это черт знает что, а не имя, но я с этим ничего не мог поделать. Мой старик жил в местности с таким названием, прежде чем переехал в Штаты.

– Вы разве не американец, Винди?