сказал ранее, — произнёс юноша. — Ты не обязана мне оправдываться. Мы с тобой познакомились, когда ты доставила еду. Больше не общались. Ты не моя девушка и можешь делать всё что вздумается. Я даже не был уверен, что симпатичен тебе, пока ты сама не призналась вчера.
— С-сегодня, — поправила его Петра.
— Точно, сегодня. У меня ощущение, что уже день прошёл. Сколько ж всего произошло… — задумчиво пробубнил он. — В общем, можешь встречаться с кем хочешь, мне всё равно. Это не моё дело, что-то типа того.
— А если я хочу встречаться с тобой, — посмотрела ему Петра в глаза.
— Исключено, — сказал тот, как отрезал.
— Почему?
— Ты сейчас подумаешь о парадоксе, но из-за твоего поцелуя с другим, — усмехнулся он не особо и весело. — Понимаешь, это засело в моей голове. Если мы и начнём встречаться, то твой поцелуй с другим будет преследовать нас. Как невыносимая заноза, которую хочется вытянуть, но для подобного нет инструмента. В общем, всё что я могу предложить быть хорошими приятелем и приятельницей.
Петра проглотила слюну. Его можно было понять. Сколько же в нём смелости так спокойно говорить об этом… Любой другой парень уже стоял бы в слезах и рыдал либо просто-навсего послал бы её, не желая нормально поговорить. А Димитрий столь адекватно ведёт беседу, что Петре стало даже неловко. Его аргументы были настолько искренними, что если бы она начала настаивать на своём прощении, то выглядела бы ничтожно. Стать приятелями? Её зелёные глаза не моргали, разглядывая его спокойное привлекательное лицо. Возможно, так даже лучше. Этот парень совсем иной. Чтобы юная Патерсон могла стать его девушкой? Нет. Его ждёт судьба совсем иного уровня. Нечто невероятное, совсем далёкое от тихой семейной жизни. И вряд ли она способна это дать.
— Понимаю, — смиренно дала ответ Петра. — Но могу я уточнить, что ты подразумеваешь под «приятелем и приятельницей»?
— Ну, — задумался Димон, почесав висок. — Можем тусоваться вместе иногда, заниматься сексом, выручать друг друга в трудных ситуациях, пить кофе при встрече. Наверное, в таком ключе.
Петра похлопала глазками:
— Кажется, мне кое-что послышалось… — неуверенно пробормотала она, покраснев.
— Что именно? — приподнял он бровь, затем щёлкнул пальцами. — А, понял, ты о сексе. Это в случае, если нам обоим захочется. Я просто определяю границы. Ты сама же спросила что для меня значит «приятель и приятельница».
Петра покраснела ещё сильнее:
— То есть, ты не исключаешь того, что мы будем этим заниматься? И тебя это устраивает?
С её точки зрения, как жительницы данного мира, это были слишком приятные условия! Да они будто парень и девушка безо всяких обязательств! Предложи такое любой здешней девчонке, и она будет на седьмом небе! Но Петра… Правильная. Ей было не по себе от такого предложения. По её мнению, разве она не будет таким образом использовать Димитрия, занимаясь с ним сексом без какой-либо ответственности? Знала бы, что для него было совсем… СОВСЕМ ВСЁ ИНАЧЕ! Этот подлец решил присунуть миленькой красноволосой, ещё и выглядеть белым и пушистым! Будто она — искусительница, а вовсе не он! Какой же он — злодей.
Собственно, сдерживая улыбку, юноша ответил:
— Устраивает, если ты будешь хранить это в секрете, — и показал смущение.
Петра тут же спохватилась:
— Конечно! Я никогда никому не расскажу!
Как же быстро она попала в его паутину.
— Тогда, — юный подлец состроил невинный взгляд. — Что насчёт доказать это на деле прямо сейчас… Хочу убедиться в твоей порядочности, как женщины.
— Что… что мне сделать? — сглотнула Петра, видя, как Димон закрывает дверь на замок, а после со смущённым видом развязывает шнуровку спортивных брюк.
— Сделай мне приятное своими губками.
Красноволосая устремила невинный, но возбуждённый взгляд на его прибор. Стоило ли говорить, что она и представить не могла подобный исход? Сделать ему минет, прямо в спальне, когда за дверью его сестра и её подружка. Конечно она потекла от происходящего. Проглотив слюну, медленно направилась к нему. Сердце бешено стучало. Внизу живота пожарище. Всё пульсировало. Ей правда можно это сделать? Она подошла к нему вплотную, боясь посмотреть ему в глаза. Что если он передумает? Как же Петра ошибалась. Рука юноши легла ей на плечо. Его сладкий голос горячо прошептал ей на ухо:
— Твоя неуверенность смущает… Пожалуйста, будь смелее, я разрешаю. — и сам легонько надавил ей на плечо, опустив ту на коленки.
Петра облизнулась и скромно прошептала, будто боясь развеять реальность:
— Тогда я приступаю. Не будь ко мне строг, я это делаю впервые, — и потянулась рукой к его «штуковине». — Какой большой… И твёрдый…
— Не смущай меня, пожалуйста… — продолжал Димон играть свою просто ОХРЕНИТЕЛЬНУЮ роль!
— Прости, — поджала губки Петра, а затем, раскрыв рот, вытащила красный язычок и облизнула угощение. Затем неумело поцеловала. И взяла в рот…
В гостиной работал телевизор. Медсёстры уехали. Снежана и Фелиция не находили себе места, хоть и старались показать полнейшее спокойствие. Как если бы команда моряков во время шторма делали вид, что ничего не происходит и просто завтракали бы.
— Мне кажется, или их разговор затянулся? — не выдержала первой Снежана.
— Согласна, — поддакнула Фелиция, перевернув очередную страницу глянцевого журнала.
Дверь спальни раскрылась, и Димка с Петрой, наконец, вышли. Как же на них смотрели брюнетка с блондинкой. Снежана принюхалась, как её лицо буквально застыло, а брови нахмурились. Почуяла. Как она могла не почуять! Эта красноволосая девка! Что она с ним вытворяла в спальне⁈ У Охотницы волосы дыбом встали!
Петра, не зная куда себя деть, прижимала кулачок к губам, будто боясь, что если кто-то посмотрит на её рот, то поймёт что она вытворяла пару минут назад. Но среди хаоса мыслей, она не могла не запомнить слова Димитрия. Если она будет крутить с кем-то ещё, то их «приятельство» будет аннулировано. Таково главное условие. Знал бы он, что красноволосая, правда, влюбилась в него и даже в мыслях не собиралась! В общем, она, понимая, что сейчас сгорит от стыда, произнесла старательно нейтральным тоном:
— Простите, что не пообедаю с вами, леди Снежана, Фелиция. Мне пора бежать. Шеф позвонила с работы, это срочно.
— Ты уверена? — изогнула Снежана бровь. — Еду почти доставили.
— Уверена.
— Созвонимся, Петра, — прищурила взгляд
