– Я беру тайм-аут от мужчин, пока не разберусь, почему постоянно связываюсь с неподходящими субъектами.
Но подруга не унималась:
– Я знакома с кучей классных парней. Могу тебе кого-нибудь подкинуть.
Джастина состояла чуть ли не в каждом клубе или объединении Фрайдей-Харбора. Она по доброй воле участвовала в благотворительных забегах[11] и собирала по домам вещи в пользу неимущих, а ещё вела занятия по женской самообороне. И хотя большинство романтических увлечений Джастины длились не дольше, чем обыск агента службы транспортной безопасности, она умудрялась оставаться на дружеской ноге с парнями, с которыми прежде встречалась.
– Разумеется, – задумчиво произнесла Джастина, – тебе придётся немного понизить планку.
– Для начала, не так уж и высоко я задрала эту планку, – возразила Люси. – Всё, что мне нужно – это мужчина, который заботится о себе, но не до самовлюблённости... Работает, но не одержим своей работой... уверенный в себе, но не заносчивый... не живёт в тридцать с лишним лет с родителями и не ждёт, что после романтического ужина в ресторане на первом свидании я непременно должна прыгнуть к нему в постель. Разве это чрезмерные требования?
– Да, – ответила Джастина. – Но если ты забудешь про свой дурацкий список достоинств, то сможешь найти вполне приличного парня. Такого, как Дуэйн.
Она подразумевала своего теперешнего бойфренда-байкера, который носил кожаный прикид и гонял на «харлей-шовелхэд»[12] восемьдесят первого года.
– Я тебе не говорила, что кое-что делаю для «Хог Хэвен»[13]? – спросила Люси. Речь шла о церкви байкеров, которую посещал Дуэйн.
– Нет, ты ни о чём таком не упоминала.
– Они заказали мне заменить то большое окно в задней части здания. Я учла особые пожелания прихожан. Горизонтальная часть креста будет стилизована под руль мотоцикла.
– Здорово, – восхитилась Джастина. – Никогда бы не поверила, что эти ребята могут себе позволить что-то у тебя заказывать.
– Они и не могут, – усмехнулась Люси. – Но они такие милые, что я не в силах им отказать. В общем, у нас бартерная сделка. Я создаю для них витраж, а если мне в будущем понадобится какая-нибудь услуга, звоню им.
После того, как Люси переехала из дома, который делила с Кевином, в «Приют художника», она почти два дня не выходила из студии. Только ненадолго выбралась оттуда, чтобы перехватить несколько часов сна в комнате, что теперь занимала в «ночлеге и завтраке», и вернулась обратно ещё до рассвета. Всё время, пока Люси придавала окну святилища байкеров новый вид, её не покидало особое вдохновение, более глубокое, чем обычно.
Под церковь приспособили здание бывшего кинотеатра. В небольшом помещении не было окон, за исключением витражной панели, которую недавно встроили в центр фронтальной стены, где раньше находился киноэкран. Всё здание в ширину не превышало двадцати футов[14], внутри по обе стороны от прохода выстроились шестиместные ряды сидений.
– Мы стремимся к небесам, – сказал ей пастор, – потому что ад нас не примет.
После этих слов Люси воочию представила, как должен выглядеть этот витраж.
Она сочетала классический метод, вставляя разноцветные фрагменты в свинцовую протяжку, с современной техникой спекания нескольких кусочков яркого стекла поверх крупной стеклянной подложки. Это придавало изделию дополнительную глубину и объём. После того, как витражная композиция из стекла и металлических протяжек была полностью собрана, оставалось лишь спаять усиливающие металлические конструкции окна.
Завершив работу около двух часов ночи, Люси отошла от рабочего стола. Радостный трепет охватил её, когда она окинула взглядом витраж. Всё получилось именно так, как рисовалось в воображении – благочестиво, красиво и слегка причудливо. В духе самόй байкерской паствы.
Было приятно что-то создавать, сосредоточиться на чём-то помимо собственных проблем. Стекло, подумала Люси, проводя пальцами по сияющей полупрозрачной панели, ещё никогда не подводило её.
* * *
Люси всё откладывала звонок родителям, не спеша сообщать им о разрыве с Кевином. Ей требовалось время подумать над тем, что случилось и что делать дальше, и, кроме того, она была уверена, что к этому времени Элис им уже позвонила, изложив свою версию событий. У Люси не было ни малейшего желания впустую растрачивать силы и эмоции на заранее проигранную битву. Родители, разумеется, примут сторону Элис, а Люси, как ожидается, должна держать рот на замке и отойти в сторонку.
Маринны переехали в кондоминиум неподалеку от Калифорнийского технологического университета, где Филипп преподавал неполный день. Каждые два-три месяца они прилетали в Сиэтл навестить дочерей и проведать друзей и коллег. В свой последний визит родители очень рассердились, узнав, что деньги по более чем щедрому чеку, который они послали Люси на её день рождения, полностью ушли на новый гидроцикл для Кевина.
– Я надеялась, ты купишь что-нибудь для себя, что-нибудь приятное, – мягко пожурила мать, отведя Люси в сторонку. – Или вложилась бы в ремонт и перекраску машины. Во что-нибудь, полезное тебе.
– Если Кевин счастлив, то мне это на пользу.
– И как скоро после того, как ты получила наш чек, он намекнул, что хочет гидроцикл?
Раздражённая вопросом, Люси небрежно бросила:
– Он ни о чём не намекал. Идея принадлежала мне.
Что, конечно же, было неправдой, и мать ей всё равно не поверила. Но тот разговор встревожил Люси, показав, что родителям не нравится её бойфренд. А теперь она задумалась, как они воспримут, что Кевин бросил одну сестру ради другой. Если это угодно Элис, если это сделает её счастливой, то, как подозревала Люси, предки как-нибудь свыкнутся с неприглядной ситуацией.
Однако когда мать позвонила из Пасадены, то повела себя вопреки ожиданиям Люси.
– Я только что разговаривала с Элис. Она рассказала мне, что случилось. Не могу поверить.
– Сначала я тоже не могла, – вздохнула Люси. – Но когда Кевин попросил меня съехать, пришлось поверить.
– Какие-то признаки были? Ты догадывалась о происходящем?
– Нет, ничего не замечала.
– Элис уверяет, что у вас с Кевином были проблемы.
– Очевидно, – пробормотала Люси, – нашей проблемой была Элис.
– Я сказала Элис, что мы с отцом крайне разочаровались в ней, и никак не можем согласиться с таким поведением. Ради её же пользы.
– Правда? – после паузы спросила Люси.
– Что тебя удивило?
Люси в замешательстве рассмеялась.
– Мам, за всю мою жизнь я ни разу не слышала, чтобы ты или папа сказали, что разочарованы каким-нибудь поступком Элис. Я думала, вы попросите меня принять их отношения и перестать страдать по этому поводу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
