– Относительно чего? – отозвался Кэм. Обычно флегматичный Джейми на этот раз всерьез рассердился:
– Твои намерения в отношении жены и вашего брака.
Кэм подцепил вилкой хрустящую корочку пирога.
– Это – мое дело, – заявил он, и, поднося вилку ко рту, заметил, с явным намерением изменить тему: – У тебя совсем неплохая кухарка, Джейми…
Но Джейми упорствовал: – А как обстоит дело с твоим графским титулом?
Кэм повел широкими плечами.
– Как обстоит дело с графским титулом? – рассеянно повторил он.
– Да! Присвоил ли тебе король титул графа Дерран?
Кэм отпил глоток красного бургундского вина, наслаждаясь его ароматом. Он полюбил французские вина, когда делил с королем изгнание во Франции.
– Да. Это записано в брачном контракте. Я теперь – граф Дерран. – Кэм улыбнулся. – Если же я умру без наследника, моя жена останется графиней Дерран.
– Думал ли ты, – настойчиво продолжал расспросы Джейми, – о своем новом статусе? Теперь ты – один из самых могущественных людей королевства. А придворные завистливы и готовы утопить тебя в ложке воды. Остерегись, не подавай повод к сплетням.
– Думаешь, я этого не знаю, Джейми? Будь моя воля, я предпочел бы быть господином самого маленького владения в Шотландии, вблизи своей родни. Но король пожелал, чтобы я взял в жены эту Маризу Фицджеральд и получил ее титул. Как мог я не повиноваться королю?
– Значит, ты должен продолжить династию?
– Знать не знаю о династии, Джейми! Зачем мне великие замыслы? Я хочу сына. Моей крови, законного наследника.
– Это же имеет в виду и король, – сказал Джейми, – ведь он ищет сейчас законного союза. Ведь Карл Стюарт настрогал десяток незаконных сыновей, и если не будет законного наследника трона, развал в стране неизбежен.
– Давай лучше поговорим о тебе, Джейми. Кому достанется растущее богатство Кавинтонов? Похоже, ты сам не думаешь о сыне, о наследнике, все заботишься о других? – спросил Кэм.
– Это серьезный вопрос, и я буду обдумывать его тщательно и не спеша, – заявил Джейми. – Женщину, которую я мог бы полюбить, найти нелегко.
– Ты гонишься за бесплодной мечтой, дорогой мой, – колко возразил Кэм. – Любовь? Да нет ее на свете. Похоть – есть. В результате разрешить проблему несложно. Жена – для потомства, шлюха – для сладострастия.
– Это что же, твой теперешний принцип жизни? – спросил Джейми, задумчиво глядя на друга светло – карими глазами.
Кэм медленно отпил глоток вина.
– Нет, теперь я женат, и с остальным покончено.
– А вчерашнее?
– Напоследок, – вздохнул Кэм. Он подцепил на вилку кусочек начинки из пирога и переменил тему разговора:
– Я хочу, чтобы ты сегодня вечером ужинал со мной и моей женой.
– Думаешь, я тебе понадоблюсь? Не лучше ли будет вам провести вечер вдвоем?
– Никаких споров, Джейми, я уже обо всем договорился. Давай – ка сыграем партию в шахматы.
Племенные жеребцы…
Она решила купить несколько коней на племя, и король обещал ей помочь в выборе.
– Графиня, – раздался за ее спиной глубокий низкий голос, – как я рад видеть вас, черт возьми! Обопритесь о мою руку!
– С удовольствием. Ваше Величество, – отозвалась Мариза. Она знала, что король любит прогуливаться ранним утром в своем красивом парке Сент – Джеймс с собаками. И на этот раз его провождали три спаниеля, которые закрутились вокруг юбок Маризы.
– Вам нравится прогулка?
– Да, Ваше Величество, – Мариза, к счастью, надела вельветовое платье темно – розового цвета, и не озябла – уже становилось прохладно.
– Ну вот и прекрасно! – Карл смотрел с высоты своего роста на свою привлекательную спутницу, свежесть которой среди его накрашенных до ушей придворных дам казалась просто поразительной. Если бы она была замужем за обычным придворным, согласным играть роль «man complaisant»', Карл охотно приударил бы за графиней Дерран. Она была умна и остра на язык, – а Карл ценил в женщинах оба эти качества. Глубокий четырехугольный вырез открывал белую грудь, которая притягивала взор короля.
Мариза заметила пристальный взгляд Карла и забеспокоилась. Румянец прихлынул к ее щекам.
Напряженность разрядилась благодаря одному из спаниелей, который вдруг залился неистовым лаем, увидев на дереве белку. Карл отозвал спаниеля;
Мариза вздохнула с облегчением и нагнулась, чтобы погладить собаку, которая облизала ей пальцы языком.
– Вы любите собак? – спросил Карл.
– О да. Ваше Величество, – сказала Мариза, выпрямляясь. – В поместье моего кузена Килруна у меня было несколько любимцев. Особенно я дружила с одной овчаркой. Это был верный и храбрый пес.
– Почему «был»? – спросил Карл. Мариза грустно улыбнулась в ответ.
– Он погиб на охоте. Из-за меня, вернее, спасая мне жизнь. Мы охотились на медведя и уже нашли его берлогу. Моя лошадь оступилась и хромала; я придержала ее и отстала от остальных. В это время прямо на меня выскочил медведь. А у меня только небольшой кинжал – неподходящее орудие защиты против такого зверя.
– Ну и перепугались же вы, могу себе представить, – заметил Карл.
– Действительно, я была в ужасе, Ваше Величество, – подтвердила Мариза. – Странная мысль промелькнула у меня в голове: отец отправил меня в Ирландию, чтобы уберечь от сторонников Кромвеля, а погибну здесь в лапах дикого зверя. Но я вспомнила, что Фицджеральды никогда не падают духом и не сдаются бе з борьбы, – Мариза помолчала, любуясь стаей диких уток, плывущих по пруду. – В это время примчалась собака и вцепилась в медведя. Она погибла, но меня спасла.
Они медленно шли дальше по тропинке, когда Мариза вдруг услышала заданный лукавым дразнящим тоном неожиданный вопрос.
– А вы знаете латынь, графиня?
– Учитель мой считал, что я занималась ею прилежно.
– Тогда переведите мне: «Aut Caesar aut nullus».
Подумав не более минуты, Мариза отчеканила: «Либо Цезарь, либо никто».
– Верно! – засмеялся Карл, сверкнув белоснежными зубами, которые особенно ярко выделялись на его смуглом лице.
– А я, графиня, внес бы в вашем случае поправку: «Либо Фицджеральд, либо никто».
Смех Маризы зазвучал громко и весело, как почтовый рожок.
– И вы правы в данном случае, Ваше Величество. Отвага всегда была присуща нашей семье, думаю, что так будет и впредь.
Мариза умышленно не обратила внимание на некую двусмысленность шутки и смотрела на короля ясным невинным взглядом.
– Дорогая графиня, – заметил Карл, – в вас сама гордость являет себя как добродетель.
– О, Ваше Величество слишком милостивы к своим скромным подданным.
В ответ Карл засмеялся густым мужским смехом.
