Вечернее небо затянули тяжелые тучи, и казалось, что оно вот-вот разверзнется дождем. Но первые капли упали на лицо Кэтрин лишь с наступлением сумерек. Промерзшая до корней волос, она плотнее закуталась в плащ. Мишель за время поездки не проронил ни слова, даже ни разу не обернулся к девушке. Словно он прекрасно знал, что та, не отставая, следует за ним. Конечно, так оно и было, чуть отставши, ее лошадь торопливо догоняла графа, будто бы боялась потерять из виду.
Когда ночь окутала землю черным ковром, Кэтрин почувствовала, что выбилась из сил. Каждая часть ее тела жутко ныла, и, вымокшая под мелким дождем, она, не переставая, дрожала. Зубы девушки непрерывно стучали, а заледеневшие руки уже не могли держаться за седло. И Кэт поняла, что в любую секунду может свалиться на землю.
Мишель вглядывался в даль, пытаясь, рассмотреть разбрюзглую дорогу, а позади до него доносились цоканье копыт и стук зубов. Натянув поводья, мужчина замедлил своего жеребца и обернулся. Девчонка, пошатываясь, дрожала в седле, и казалось, что вот-вот упадет. Неудивительно, ведь даже опытному наезднику сложно находиться длительное время верхом, да еще и в такую погоду, а что уж говорить о ней…
– Трррр, – шикнул он на коня, приостанавливая. Животное послушно замерло, молотя передними копытами по вязкой земле. Жеребец выдохся и тоже нуждался в отдыхе, но до постоялого двора оставалось еще несколько часов пути.
Когда кобыла служанки поравнялась с Мишелем, он лишь чудом поймал соскользнувшее вниз тело девчонки. Рывком граф пересадил ее к себе, услышав, как та жалобно застонала. «Только бы не разболелась снова», – подумал хмуро мужчина, ибо у него совершенно не было времени и желания возиться с ней. Усадив дрожащую девушку в седло перед собой, Мишель укутал ее собственным плащом, пытаясь согреть, и мокрая макушка обессиленно рухнула ему на грудь.
Кэтрин почти лишалась чувств, когда граф перетащил ее на свою лошадь. Его пальцы до боли сжали заледеневшую руку, и девушка не смогла сдержать стона. Оказавшись в седле перед ним, Кэтрин спиной почувствовала крепкое мужское тело и хотела было возразить, но сил на это, увы, не осталось. А когда она ощутила теплый кокон из плаща графа, то и вовсе лишилась чувств, уронив голову ему на грудь. Сознание вернулось довольно быстро Девушка очнулась оттого, что ее ступни горели огнем. Во время дождя в слишком широкие сапоги попала вода, из-за ночного мороза превратившаяся в наст. Пальцы ног онемели, и казалось, потеряли чувствительность, лишь пятки и икры еще чувствовали болезненные рези…
– Жива? – спросил Мишель, наклонившись к ней.
– Кажется, я обморозила ноги, – прошептала слабым голосом девушка.
– Этого еще не хватало, – выругался мужчина, остановив лошадь.
Он торопливо спрыгнул с коня, и Кэтрин, лишившись его теплого тела, почувствовала, что снова замерзает. Граф же тем временем, не церемонясь, стащил с ее ног сапоги и вылил из них воду.
– Неудивительно, – проронил Мишель, – сапоги полны воды, да и чулки по колено мокрые.
Не раздумывая, мужчина стянул с нее чулки, и Кэт вздрогнула, почувствовав его теплые руки на своей обнаженной коже. Приоткрыв рот, она пораженно смотрела, как граф принялся растирать ладонями ее ноги.
– Это лишнее, – прошептала Кэтрин, покраснев.
– Да? – вопросительно посмотрел на нее Мишель. – Хочешь лишиться ног? Что ж, на войне мне приходилось проводить ампутацию.
Поджав губы, девушка ничего не ответила, лишь с облегчением почувствовала, как онемевшие пальцы возвращаются к жизни. Когда с растиранием было покончено, граф завернул ее ноги в шерстяные покрывала, которые взял с собой явно не для этой цели. Устроившись снова за спиной девушки, Мишель недовольно пробурчал ей почти в ухо:
– Надеюсь, ты больше не доставишь мне хлопот?
– Спасибо, – промямлила в ответ Кэтрин, слегка вздрогнув.
16 глава
Кэтрин соскользнула с лошади и ощутила, как онемевшие ноги обдало болью при соприкосновении с заледеневшей землей. Вымокшую почву быстро окутала ледяная кромка, и теперь все вокруг мерцало. Путники остановились у постоялого двора, который походил на заброшенный. Выцветшая вывеска над входом раскачивалась на ветру, издавая ужасный скрип, и тусклый свет исходил лишь из маленького оконца. Хозяева, видимо, совсем не ожидали постояльцев в такую погоду, потому не спешили навстречу гостям. Мишель сам нетерпеливо постучал кулаком по двери, и спустя время та со скрежетом приоткрылась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Мест нет, – послышался каркающий мужской голос, и негостеприимный хозяин поспешил снова затворить дверь. Но граф не позволил и, подставив ногу, раскрыл ее сильнее.
– А если я заплачу вдвойне, найдете?
Кэт разглядела в дверях невысокого мужчину в длинной пожелтевшей ночнушке, который задумчиво почесывал бровь, внимательно взирая на гостей.
– Так что? – поторопил его Мишель. – Или мне поискать другое пристанище?
– Есть одна комната на чердаке, но она тесная и не предназначена для постояльцев, да и кровать там узкая, – развел руками хозяин, пропуская путников в дом.
– Подходит, – согласился, долго не раздумывая, граф, и Кэтрин послушно последовала за ним. – Только одеяло и подушку еще принесите. И отужинать мы бы не отказались. Да, и о лошадях позаботьтесь.
– Сейчас разбужу жену и узнаю, что из еды осталось. Она принесет ужин в комнату, – ответил хозяин, провожая гостей.
Поднявшись по узкой лестнице на чердак, мужчина остановился в темном, тесном коридоре и указал путникам на дверь. Мишель вошел первым, и забрав из рук хозяина лампу, поставил ее на стол. Кэтрин тоже, не спеша, направилась внутрь. Действительно, комнатушка оказалась тесной, в ней с трудом помещались старая одноместная кровать и небольшой стол со стулом. Сразу же девушка задумалась, как здесь они смогут расположиться вдвоем и где ей придется спать? Естественно, граф на правах знатной особы займет постель, а Кэтрин в распоряжение достанется пыльный деревянный пол, на который и постелить-то нечего.
Вскоре в комнате раздался стук, и девушка, скромно устроившаяся на стуле, хотела было подняться, чтобы открыть дверь, но Мишель опередил ее, громко скомандовав:
– Войдите!
Тут же в комнате появилась полная женщина с подносом в руках, а следом за ней вошел хозяин с постелью. Мужчина торопливо положил одеяло и подушку на кровать и поспешил удалиться. Точно так же поступила и его супруга, поставив на стол еду.
Взглянув на запеченный картофель и окорок, Кэтрин почувствовала, как у нее от голода свело желудок. Граф молча подошел к столу и, взяв пустую тарелку, положил в нее добротный кусок мяса, после чего поставил ее перед девушкой, велев есть. Кэт, покраснев, махнула головой и скромно отщипнула кусочек хрустящего хлеба. Она была голодна, но в присутствии мужчины кусок отчего-то не лез ей в горло. Съев немного мяса и картофеля, девушка вернула тарелку на поднос и поднялась из-за стола. Заметив, что она практически не притронулась к еде, Мишель недовольно произнес:
– Следующий прием пищи будет не скоро, мы уедем на рассвете и доберемся до места только к вечеру.
– Спасибо, я сыта, – ответила Кэтрин и, набравшись смелости, спросила: – Так могу я узнать, куда вы меня везете?
– Неважно, – бросил мужчина, вернувшись к трапезе.
То, что они направляются не в замок, Кэт поняла давно. Слишком уж долгий путь проделали, а владения графини находились неподалеку от леса, который они миновали после полудня. Но все же девушку очень тревожила неизвестность. Куда везет ее граф? Не решил ли он упечь Кэт в тюрьму за убийство брата? Если так, то это сулит ей неизбежную смерть, ведь за убийство знати виновный сразу же приговаривается к казни. Кэтрин представила, как на ее шею накидывают удавку, и вздрогнула, ощутив мурашки ужаса, пробежавшие по телу. Отгоняя страшные мысли, она схватила одеяло и принялась расстилать его на полу. И только было девушка собралась лечь, как до нее донесся холодный голос графа:
