Читаем без скачивания Охотник на оборотней - Михаил Берсенев

— Ну, ладно, ладно, малыш! — слегка обиделась Олеся, — Ты и так сегодня постарался на славу! Спи, спи, завтра совещание у Мельникова по оперативной обстановке.

— Знаю. Что там будет-то на повестке дня? — спросил, зевая, Петр.

— Предотвращение бытовых убийств, грабежей, хищений государственной собственности, автоугонов. Сейчас это очень актуальная тема перед выборами.

— А погибшие мотоциклисты?

— Они отошли на второй план пока. Убийство Тимура еще как-то обсуждают, а взрыв старого «Восхода» почти забыли. Кепка-то не был сыночком ни депутата, ни известного в городе человека. Обычный пацан из рабочей семьи. Я слышала, что городское ГИБДД собирается ужесточить требования к техническому состоянию мотоциклов, запретить эксплуатацию старых и изношенных. Мэрия уже собирается выделить средства на закупку трех современных японских «Кавасаки», чтобы ГИБДД имело возможность хотя бы догнать мотоциклиста-нарушителя ПДД. А то на машинах милиции их не поймать: на мотоцикле правонарушитель — нырк во дворы или в лес. И был таков.

— Хорошо было бы, если закупят!

— Только, когда это все сделают! Годы могут пройти!

— А вот скажи мне, красавица! Мельников знает про нас с тобой? — перевел разговор на актуальную для себя тему милиционер.

— Да успокойся ты! Это моя личная жизнь! К чему ему говорить-то? Я женщина свободная! Захочу, с десятью мужчинами встречаться буду!

— С десятью? — удивился, было, молодой человек, но развивать тему не стал, так как волна сна вновь накатила и накрыла мозг. Вскоре он уже мирно посапывал, слегка причмокивая во сне.

Петр, так же, как и его младший брат, Степан Прокопчук, любил шоколад и шоколадные конфеты и, видимо, ему снились моря топленого и теплого шоколада, в котором он купается и мажется им, как кремом для загара. Олеся Викторовна с нежностью посмотрела на молодого парня, убавила свет и уткнулась в глянцевый женский журнал «Космополитен». Олеся Ташкова считала себя независимой, любвеобильной женщиной. Пышные каштановые волосы, гибкая фигура, все это способствовало значительному интересу к ней со стороны противоположного пола. С молодых лет у нее было по нескольку любовников и это положение вещей ее вполне устраивало. Они в разной мере шли навстречу ее капризам, что чрезвычайно ей нравилось. С Петром, правда, она вела себя очень мягко, к своему собственному удивлению.

После совещания у полковника Мельникова Федора Игнатьевича сотрудники милиции усилии контроль над бытовыми преступлениями и автоугонами. Участились совместные ночные рейды ГИБДД и сотрудников милиции, проверялась на предмет угона максимальное количество автотранспорта. Таким образом, приближающиеся выборы в городской совет народных депутатов вернули некоторым безутешным хозяевам похищенные автомобили. Участковые провели очередные, на сей раз более жесткие беседы с дебоширами и нарушителями общественного спокойствия. Некоторых особо рьяных возмутителей порядка поместили на административный арест на пятнадцать суток с обязанностью выполнения общественно-полезных работ.

И когда жены этих драчунов, скандалистов, домашних тиранов шли по улице, им было чрезвычайно приятно увидеть своих мужиков, неумело подметающих улицы, красящих ограду заборов, собирающих мусор в огромные черные мусорные мешки. Некоторые из жен и матерей этих горемык даже стали гордиться своими «непутевыми» мужиками и сыновьями. Несколько женщин познакомились друг с другом, быстро сблизились на почве обсуждения «сильного пола» и стали ходить смотреть на осужденных на общественно-полезные работы как на диковинку.

— Это так непривычно видеть, как мой что-то руками делает сам! Забор, например, красит, а не за пивом с утра бежит! Это так интересно наблюдать, как он работает, как кладет мазки краской, любуется результатами своей работы! — объясняла одна из жен в интервью краевой телекомпании. — Он прямо, как художник, как Микеланджело, глядит на свое полотно! Да, пусть здесь не холст, а забор, но все равно это тоже своеобразное(пусть под принуждением), но — творчество! Может быть, ему понравится, он бросит дебоширить, тумаки мне отвешивать, а увлечется живописью и станет не пропойцей, а художником! Многие из них питали подобные надежды. Однако, вскоре ситуация вновь изменилась.

Г. Тулеевск, лето 2010

Сообщение о том, что все на той же Веерной набережной убит еще один мотоциклист, взорвало город. Пуля разнесла шлем и голову двадцатилетнему Алексею Ладынину — сыну директора сети магазинов «Краса» Василия Станиславовича Ладынина. В народе сразу же поползли слухи и аналогии с «вашингтонским снайпером», который убивал абсолютно незнакомых ему людей в США. Причем, особого мотива у него не было.

Еще говорили, что началась война бизнеса за переделы сфер влияния, так как гибнут дети крупных предпринимателей. Другие утверждали, что кому-то просто осточертели постоянный шум и гонки байкеров по улицам города и, не в силах на эту ситуацию повлиять, этот человек стал просто отстреливать мотоциклистов. Третьи предполагали, что кому-то понравилось стрелять по движущимся мишеням, как в тире. Мини — конвейер с мишенями бежит, стрелок стреляет, фигурки падают. Или нет. Слухи пошли разные. Вплоть до того, что некий псих возненавидел мотоциклистов, раздобыл где-то снайперское ружье, и теперь убивает ради собственного удовольствия.

Петр рассматривал все версии. Перед ним лежало заключение баллистической экспертизы. Выстрел был произведен снова из винтовки Драгунова, примерно с такого же расстояния в семьсот — восемьсот метров, только угол вхождения пули в голову отличалось от первой жертвы. Значит, убийца менял дислокацию. Совпадали и остальные параметры пули, такие как широта нарезки, ее крутизна и шаг. Огонь велся из протяженного лесного массива, что длинной темной стеной высился на берегу. Веерная набережная шла как раз вдоль реки. Участок массива обыскали со служебными собаками, но следов снайпера и никаких иных доказательств его пребывания тут обнаружено не было. Сидя в кабинете у Мельникова Петр взял в руки фотографии с места преступления. На труп было страшно смотреть: выстрел разнес Алексею Ладынину голову, как арбуз. Руки и ноги жертвы неестественно вывернуты. Осколки синего шлема защиты разбросаны по проезжей части. Часть из них окровавлены. А вот мотоцикл марки «Хонда» опять не пострадал. «Что ж, необходимо вновь наведаться в областной центр. В славный город Зеленодар!» — подумал Прокопчук.

Г. Зеленодар, областной центр, город-миллионник, лето 2010

— Мы не имеем никакого отношения к смерти сына господина Стрельникова! — размеренно повторял директор областной топливной компании «Террариус» Николай Омелин, — А уж о сыне директора «Красы» и говорить не приходится! «Краса» — это парфюмерия, это совсем не наш профиль. Нам и в голову бы не пришло причинить вред ребенку! В своем заявлении господин Стрельников обвиняет нас в страшных грехах, чуть ли не в детоубийстве. Он уверен, что это мы подвергаем его и членов администрации города угрозам и шантажу. Все эти обвинения безосновательны! Я и в прошлый раз вам это говорил!

— Но у нас есть аудиозаписи угроз! — заметил Петр. Он сидел в офисе компании «Террариус». Николай Арнольдович Омелин отвечал на вопросы и при этом вращал в ладонях грецкие орехи.

— В этих угрозах упоминается название фирмы «Террариус»? — в свою очередь поинтересовался Омелин и пару раз прокрутил орехи в ладони.

— Прямо об этом не сказано, — Прокопчук уклонился от ответа.

— Вы знаете, Петр! После убийства сына, Павел Афанасьевич Стрельников совсем заупрямился и не хочет вступать с нами ни в какой диалог. Более того, насколько мне стало известно, он строит планы отмщения! Это, во-первых. Во-вторых, убийство подростка и так значительно осложнило нам отстаивание наших интересов в вашем городе. Имидж детоубийц — это страшный имидж для любого нормального человека и компании! Поймите же вы, наконец, что это убийство принесло нам одни неприятности и трудности! И попробуйте донести эту мысль до господина Стрельникова. Вы ведь с ним часто встречаетесь в вашем городе?

— Бывает, — неопределенно ответил оперативник.

— да поймите вы! Мы не подсылали убийц в Тулеевск! — с нажимом сказал глава «Террариуса». — Подумайте сами: гораздо разумнее было бы убрать само препятствие, которое мешает нам войти на рынок города. А именно — Стрельникова Павла Афанасьевича. А не идти окольными путями. Тем более, такими жуткими, бесчеловечными!

Прокопчук слушал. Омелин продолжал разминать пальцы рук, катая грецкие орехи в ладони.

«А ведь есть в его словах логика!», — размышлял опер, — «Определенно есть. Хотя угрозы же Стрельников получал именно из-за топливного проекта. По другому поводу их не было. Или нам о них ничего неизвестно».