Его зрение было острее, рефлексы стремительнее, мышцы сильнее. Вскоре доброжелательная ладонь хлопнула Стефана по плечу, и голос Мэтта прозвучал у него в ушах:
– Мои поздравления! Добро пожаловать в команду!
Заглядывая в это честное, улыбающееся лицо, Стефан устыдился.
«Знай ты, кто я такой, ты бы мне не улыбался, – угрюмо подумал он. – Я справился с этим состязанием путем бессовестного обмана. Девочка, которую ты любишь, – ведь ты же любишь ее, не так ли? – предмет моих постоянных размышлений».
И она весь тот день оставалась в его мыслях – несмотря на все попытки изгнать ее оттуда. Юноша слепо побрел на кладбище, вытянутый из леса Силой, природы которой он не понимал. Оказавшись там, Стефан снова увидел эту девочку и стал наблюдать за ней, отчаянно борясь с растущей потребностью, пока всплеск Силы не отправил трех подруг в паническое бегство. А затем он вернулся домой – сытый. После потери контроля над собой.
Стефан не мог вспомнить, как это получилось, как он позволил этому произойти. Вспышка Силы пробудила в нем стремления, которые лучше было оставить в покое, и предопределила дальнейший ход событий. Прежде всего, в Стефане пробудился инстинкт охотника. Жажда погони, наслаждение запахом страха и свирепый триумф убийства. Прошли уже многие годы – да что там годы, столетия! – с тех пор как он так остро ощущал эту потребность. Вены словно наполнились жидким огнем. Все мысли сделались красными: Стефан не мог думать ни о чем, кроме жаркого металлического привкуса крови.
Пока возбуждение бушевало в нем, Стефан сделал несколько шагов следом за девочками. Что могло бы случиться, если бы он не почуял того старика, об этом лучше было даже не думать. Но когда Стефан добрался до моста, его ноздри вдруг стали раздуваться, безошибочно уловив острый аромат человеческой плоти.
Человеческая кровь. Универсальный эликсир, запретное вино. Опьяняющее куда сильнее любого спиртного, дымящееся существо самой жизни. Проклятие! Стефан так устал бороться с отчаянной потребностью!
На берегу под мостом вдруг зашевелилась бесформенная груда старого тряпья. В следующее мгновение Стефан изящно, точно кошка, приземлился рядом со стариком. Рука резко дернулась вперед и отдернула тряпки, обнажая сухую, морщинистую физиономию над тощей шеей. Стефан оскалил губы.
Теперь же, ковыляя вверх по общей лестнице пансионата, он отчаянно старался ничего не вспоминать, а главное – не думать о той девочке, что искушала его своим теплом, своей жизненностью. Она была самой желанной для него, но Стефан должен был положить этому конец, убить неподобающие мысли в самом зародыше – как для ее блага, так и для своего собственного. Он мог стать для нее самым жутким из кошмаров, а она об этом даже не знала.
– Кто там? Это ты, мальчик? – резко закаркал хриплый голос.
Одна из дверей на втором этаже раскрылась, и оттуда высунулась седая голова.
– Да, синьора… миссис Флауэрс. Простите, что я вас побеспокоил.
– Ну, для того чтобы меня побеспокоить, требуется что-то большее, чем скрипучие половицы. Ты запер за собой дверь?
– Да, синьора. Вы… вы в полной безопасности.
– Это хорошо. Здесь надо быть настороже. Никогда не знаешь, что может таиться в том лесу, верно?
Стефан бросил быстрый взгляд на улыбающуюся физиономию в окружении клочьев седых волос, посмотрел в бегающие глазки. Не могла ли в них таиться какая-то тайна?
– Доброй ночи, синьора.
– Доброй ночи, мальчик. – Старуха захлопнула дверь.
Оказавшись у себя в комнате, Стефан буквально упал на кровать и устремил взгляд на низкий потолок.
По ночам он обычно беспокойно отдыхал – обычный сон не приходил к нему. Но сегодня вечером Стефан не на шутку устал. Пребывание под солнечным светом требовало столько энергии, да и внушительная трапеза тоже способствовала летаргии. Вскоре, пусть даже и, не закрывая глаз, юноша уже не видел перед собой оштукатуренного потолка.
Случайные обрывки воспоминаний проплывали у него в голове. Катрина, такая прелестная в тот день у фонтана, когда лунный свет сверкал серебряными искрами в ее светло-золотистых волосах. Как Стефан гордился тем, что может сидеть рядом с ней, быть единственным, кто делит ее тайну…
– И ты никогда не можешь гулять под солнцем?
– Могу, конечно, но только пока ношу вот это кольцо. – Катрина подняла белую руку, и лунный свет засиял на лазуритовом перстне. – Но солнце очень меня утомляет. А силой и выносливостью я никогда не отличалась.
Стефан посмотрел на изысканные черты лица Катрины, на ее стройное тело. Она была хрупкой как тонкий хрустальный бокал. Нет, силой она точно никогда не отличалась.
– Ребенком я часто болела, – призналась Катрина, созерцая игру водяных струек в фонтане. – И, в конце концов, врач сказал, что я скоро умру. Я помню, как папа плакал, помню, как я лежала на просторной кровати, слишком слабая, чтобы двигаться. Даже дыхание отнимало слишком много сил. Было очень печально покидать этот мир и холодно, так холодно, – Она вздрогнула и слабо улыбнулась.
– Но что было дальше?
– Я проснулась среди ночи и увидела, что Гудрун, моя служанка, стоит над кроватью. А затем она отступила в сторону, и я увидела мужчину, которого она привела. Его звали Клаус. В деревне говорили, что он злой человек. Я попросила Гудрун прогнать его, но она просто стояла и смотрела. Когда Клаус приложился губами к моей шее, мне показалось, что он хочет меня убить.
Катрина немного помолчала. Стефан смотрел на нее со страхом и жалостью, и она опять ему улыбнулась:
– Но на самом деле все оказалось совсем не так ужасно. Сначала было немного больно, но это длилось недолго. Затем ощущение стало по-настоящему приятным. А потом Клаус позволил мне попить его крови, и я ощутила себя сильной как никогда. Мы вместе провели часы до рассвета. Когда пришел врач, он поначалу даже не поверил, что я сижу и разговариваю. Папа сказал, что это настоящее чудо. Он плакал от счастья. – Тут лицо Катрины затуманилось. – Скоро мне придется покинуть моего папу. В один прекрасный день он поймет, что со времен той болезни я не постарела ни на один день.
– И ты никогда не постареешь?
– Нет. Вот в этом-то и есть главное чудо, Стефан! – Катрина взглянула на него с каким-то детским восторгом. – Я буду вечно молода и никогда не умру! Можешь ты себе такое представить?
Стефан вообще не мог представить ее иной, чем сейчас: прелестной, невинной, просто идеальной.
– Но разве… разве поначалу это не показалось тебе… чуть-чуть пугающим?
– Поначалу немного показалось. Но Гудрун объяснила мне, что делать. Именно она посоветовала изготовить это кольцо с самоцветом, чтобы защитить меня от солнечного света. Пока я лежала в постели, ока приносила мне особые горячие напитки. Позднее она стала приносить разных мелких зверьков, которых ловил ее сын.
