– А вы не думайте об этом, – посоветовала Кэтрин, – и постарайтесь взять себя в руки. Из Парижа вы вполне можете послать телеграмму вашему отцу, и он мгновенно к вам примчится.
Лицо миссис Кеттеринг просветлело.
– А ведь верно, я могу это сделать! Милый мой папочка… Странно, но до сегодняшнего дня я и не представляла себе, как люблю его. – Она выпрямилась и вытерла глаза платком. – Я вела себя очень глупо. Спасибо большое, что согласились выслушать меня. Не могу понять, как я смогла довести себя до такого странного, истерического состояния. Но теперь со мною всё в порядке. Наверное, мне нужно было просто выговориться. Не могу понять, почему вела себя как абсолютная дура…
Рут встала. Кэтрин тоже поднялась.
– Я рада, что вам уже лучше, – она старалась говорить совершенно светским тоном. Уж ей-то хорошо было известно, что обратной стороной откровенности всегда было смущение. И она тактично добавила: – Мне пора возвращаться в свое купе.
Женщина вышла в коридор в тот же самый момент, когда из соседнего купе выходила горничная. Она через плечо взглянула на Кэтрин, и на ее лице неожиданно появилось сильное удивление. Кэтрин тоже обернулась, но к этому моменту тот человек, который вызвал такое удивление у горничной, уже успел скрыться в своем купе и коридор выглядел совершенно пустым. Женщина двинулась по нему в сторону своего купе, которое находилось в соседнем вагоне. Когда она проходила мимо последнего купе, из него на миг показалось женское лицо, а затем дверь плотно захлопнулась.
Это было запоминающееся лицо, и Кэтрин поняла это, когда увидела его в следующий раз. Красивое овальное лицо с темной кожей и очень странно загримированное. У Кэтрин даже появилось ощущение, что она его где-то уже видела.
Без дальнейших приключений она вернулась в свое купе и некоторое время думала о признаниях, которые только что услышала, лениво размышляя, кем была эта женщина в норковой шубе и чем закончится ее история. «Что же, если мне удалось удержать человека от глупого и опрометчивого поступка, – подумала она, – можно считать, что день прожит не зря. Но кто знает?.. Ведь эта женщина была упрямой эгоисткой всю свою жизнь, поэтому ей может быть полезно слегка изменить свои взгляды на жизнь. Ну и ладно – не думаю, что когда-нибудь увижу ее еще раз; она-то уж точно не захочет меня больше видеть. Так всегда происходит с теми, кто поплакался вам в жилетку, – больше они вас знать не хотят».
Кэтрин надеялась, что больше они за один стол не сядут. Не без улыбки она подумала, что обе они будут чувствовать себя не в своей тарелке. Откинувшись головой на подушку, женщина почувствовала себя уставшей и слегка подавленной. Поезд уже прибыл в Париж, и долгая поездка по его окружной дороге с многочисленными остановками и ожиданиями была совершенно невыносима.
Когда они прибыли на станцию Лионский вокзал, Кэтрин с удовольствием вышла из вагона и стала прогуливаться по платформе. Свежий прохладный воздух действовал освежающе после духоты натопленного вагона.
Кэтрин с улыбкой заметила, что «норковая» дама по-своему решила проблему возможного неудобства за обедом. К окну ее купе подъехала тележка, и ее горничная приняла через окно корзинку с обедом.
Когда поезд вновь тронулся и громкие звонки возвестили о начале обеда, Кэтрин отправилась на него с чувством облегчения. Сегодня ее визави оказался невысокий мужчина, по виду явный иностранец, с сильно навощенными усами и головой, по форме напоминавшей яйцо, которую он держал склоненной к одному плечу. С собой Кэтрин захватила книжку и заметила, что ее сосед поглядывает на книгу с неподдельным интересом.
– Я вижу, что мадам читает un roman policier[17]. Вам нравятся такие книги?
– Они меня развлекают, – призналась Кэтрин.
Маленький человечек кивнул с видом полного понимания.
– Мне говорили, что они всегда хорошо продаются. А как вы думаете, мадемуазель, почему? Я вас спрашиваю как исследователь, изучающий человеческую натуру, – почему это так?
Беседа нравилась Кэтрин все больше и больше.
– Может быть, они дарят читателю ощущение полноты жизни? – предположила девушка.
Ее собеседник серьезно кивнул.
– Что ж, в этом что-то есть.
– Конечно, читатель понимает, что ничего подобного в реальной жизни не происходит… – продолжила Кэтрин, но человечек резко прервал ее:
– Иногда, мадемуазель! Иногда! Я говорю вам, со мной это случалось.
Женщина быстро и с интересом посмотрела на говорившего.
– Кто знает, может быть, однажды вы тоже окажетесь в гуще событий, – продолжил маленький человечек. – Все это дело случая.
– Я в это не верю, – ответила девушка. – Со мною такие вещи не происходят.
Человечек подался вперед.
– А вы этого хотели бы?
Этот вопрос поразил Кэтрин, и она резко вздохнула.
– Возможно, это моя фантазия, – человечек тщательно полировал салфеткой одну из вилок, – но мне кажется, что в душе у вас живет страсть к интересным происшествиям. Eh bien[18], мадемуазель, за всю свою жизнь я хорошо усвоил одну истину: «Если человек чего-то очень хочет, то он это и получит»! Кто знает… – На его лице появилась комичная гримаса. – Вы еще можете получить гораздо больше того, на что рассчитываете.
– Это что, такое предсказание? – поинтересовалась Кэтрин, улыбаясь и вставая из-за стола.
Человечек покачал головой.
– Я не прорицатель, – заявил он с важностью. – И хотя правда состоит в том, что я всегда оказываюсь прав, я этим никогда не хвастаюсь. Спокойной ночи, мадемуазель. Приятного вам сна.
Идя по длинным коридорам поезда, Кэтрин с удовольствием вспоминала этого забавного маленького собеседника.
Она прошла мимо открытой двери купе своей новой знакомой и увидела, что проводник расстилает там постель. Леди в норковом манто стояла повернувшись к окну. Кэтрин успела увидеть через внутреннюю дверь, что второе купе было пусто, а пледы и сумки громоздились на полу. Горничной нигде не было видно.
Придя в свое собственное купе, Кэтрин увидела, что ее постель уже готова. Женщина очень устала за день и поэтому сразу же легла, погасив свет в половине десятого.
Неожиданно она проснулась, как от толчка, – и даже не поняла, сколько времени прошло с того момента, как она уснула. Взглянув на часы, Кэтрин поняла, что они остановились.
Она ощутила сильную тревогу, которая росла с каждым мгновением. В конце концов женщина встала, набросила халат и вышла в коридор. Казалось, что весь поезд погружен в сонное оцепенение. Кэтрин опустила окно и несколько минут посидела возле него, вдыхая свежий воздух и тщетно стараясь успокоиться и забыть о своих страхах.
Наконец она решила пройти в конец вагона и узнать у проводника точное время, с тем чтобы можно было завести часы. Однако обнаружила, что место проводника пустует.
Поколебавшись с минуту, она прошла в следующий вагон. Глянув вдоль длинного, тускло освещенного коридора, женщина с удивлением заметила мужчину, который стоял, положив руку на ручку двери купе, которое занимала «норковая» леди. То есть она подумала, что это ее купе, хотя, по всей видимости, ошиблась. Несколько минут мужчина стоял спиной к Кэтрин и, казалось, не мог решить, что ему делать, а затем он повернулся, и со странным чувством обреченности она узнала мужчину – это был тот самый человек, с которым она встречалась уже два раза: один раз в коридоре своей гостиницы, а второй – в конторе Кука. Мужчина открыл дверь купе, вошел внутрь и плотно прикрыл за собой дверь.
И тут в голову Кэтрин пришла идея.
А не мог ли он быть тем самым человеком, о котором ей рассказывала женщина, тем человеком, на встречу с которым она ехала?
Потом Кэтрин решила, что все это слишком романтично – скорее всего, она просто перепутала двери. Женщина вернулась в свое купе, и через пять минут поезд начал останавливаться. Раздалось долгое и заунывное шипение вестинхаузовских тормозов, и через несколько минут поезд остановился в Лионе.
Глава 11
Убийство
Когда Кэтрин проснулась на следующее утро, вовсю светило солнце. Она рано отправилась завтракать и не встретила никого из своих вчерашних знакомых. Вернувшись назад, женщина увидела, что кондуктор уже успел придать ее купе дневной вид.
– Мадам очень повезло, – сказал ей этот кондуктор, загорелый мужчина с висячими усами и меланхоличным выражением лица. – Смотрите, какое солнце светит. Пассажиры всегда очень расстраиваются, когда прибывают в серое утро.
– Я бы точно расстроилась, – согласилась Кэтрин.
Кондуктор повернулся, чтобы уйти.
– Мы сильно опаздываем, мадам, – сказал он перед уходом. – Я дам вам знать перед приездом в Ниццу.
Женщина согласно кивнула и расположилась около окна, совершенно очарованная этой залитой солнцем панорамой. Пальмы, глубокая синева моря, золотистые мимозы очаровали своей новизной женщину, которая последние четырнадцать лет не знала ничего, кроме тусклых английских зим.
