— Отпустите.
— Ой, пустите! — передразнили парни. — Ой, пожалуйста!
Где же все? В это время парк полон. А сейчас... ни людей, ни фэйри, вообще никого.
Она собралась закричать, когда державший ее парень прихлопнул ей рот рукой, угодив пальцем в зубы.
Айслинн укусила не раздумывая. Ощутила привкус табака.
— Сучка! — выругался он, но руку не убрал. Только надавил сильнее, и щека изнутри, ободранная о зубы, закровоточила.
Его приятели снова засмеялись.
— Нравятся парни погрубее?
К глазам Айслинн подкатили слезы. Прижал он ее так, что на ребрах наверняка останутся синяки. Во рту привкус крови... Она лихорадочно попыталась вспомнить приемы самозащиты.
Используй все, что можешь. Кричи. Повисни всей тяжестью на руках.
Она безвольно повисла.
Он лишь перехватил ее поудобней.
И тут послышалось рычание.
Невесть откуда рядом возник мертвячкин волк. Оскалил клыки. Точь-в-точь собака, только очень большая. Но Айслинн-то знала, кто это.
На поводке его держала сама мертвячка, видимая всем и каждому, стоявшая так близко, что волк достал бы хулиганов одним прыжком.
Голос ее, когда она заговорила, был пугающе спокоен.
— Убери лапы.
Приятели главного попятились, но сам он сказал:
— Гуляй отсюда, детка. Не твое дело.
Фэйри выждала мгновение, пожала плечами и выпустила из рук поводок.
— Как хочешь. Саша... ату.
Волк по кличке Саша вспорол клыками запястье парня.
Тот завопил и схватился за руку, отпустив Айслинн. Она, не удержавшись на ногах, упала.
В следующий миг трое хулиганов бросились наутек. Волк помчался за ними, норовя вцепиться в ноги.
Мертвячка присела рядом с Айслинн на корточки. С абсолютно бесстрастным лицом она спросила:
— Встать можешь? — И попыталась взять ее за подбородок.
— С чего... — Айслинн резко отдернула голову. — Спасибо тебе.
Мертвячка при этих словах вздрогнула.
— С чего они ко мне привязались? — Айслинн уставилась вслед парням.
Ничего подобного в Хантсдейле не бывало. Тихий городок, не слишком, может быть, уютный по ночам, и поздним вечером ходить по темным закоулкам не стоит, учитывая обилие баров и безработных. Но нападение среди бела дня, в парке... Это слишком.
Она встретилась взглядом с фэйри. Спросила тихо:
— Почему?
Мертвячка на вопрос не ответила. Сказала другое:
— Извини, раньше не успела.
— Раньше...
Айслинн осеклась. Закусила губу. Поднялась па ноги.
— Меня зовут Дония.
— Эш. — Айслинн выдавила улыбку.
— Что ж, пойдем, Эш.
И Дония двинулась вместе с ней к библиотеке, держась так близко, что это нисколько не способствовало душевному равновесию Айслинн.
Возле колонн, обрамлявших входную дверь, девушка остановилась.
— Твоя собака... не потеряется?
— Нет. Вернется. — Дония изобразила успокаивающую улыбку. Махнула в сторону входа. — Пошли.
Айслинн открыла дверь — резную, деревянную, очень красивую. Едва ли не единственный архитектурный изыск в Хантсдейле, как и колонны у входа. Видимо, при строительстве библиотеки, мэр решил, что городу нужен образчик красоты среди неопределенной серости.
Девушка подавила нервный смешок. Веселиться было не с чего — правила, по которым она жила, внезапно рухнули. На нее напали не фэйри, а люди. Никогда не привлекай к себе внимания фэйри — правило номер один. Она каким-то образом привлекла. Но не случись этого, кто знает, что могло произойти в парке?
Ноги у нее подкашивались, голова кружилась.
— Тебе бы присесть. — Дония деликатно направила ее в сторону коридора, где находилась комната отдыха. — Испугалась?
— Скорее, чувствую себя глупо, — тихо ответила Айслинн. — Ничего ведь не случилось.
— Порой и угрозы хватает. — Дония пожала плечами. — Умойся. Полегчает.
Зайдя в туалет, Айслинн смыла кровь с лица, осмотрела бока, задрав блузку. И впрямь синяки остались. Губы потрескались. Сущие пустяки. По сравнению с тем, что могло случиться.
Она пригладила волосы. Достала из ранца поношенные джинсы и длинную тунику, купленные как-то на распродаже, переоделась. Положила на их место школьную форму. И вышла в коридор, казавшийся пустым — для всех, кроме нее.
Там стояла ставшая невидимой Дония, разговаривая с девушкой-скелетом. Как и ее сестры, девушка была до того тощей и бледной, что косточки просвечивали сквозь прозрачную кожу. Такие слабые и хрупкие с виду существа, казалось, пошевелиться-то не могли, не то что ходить. Однако они легко передвигались. И вопреки пугающей внешности завораживали нечеловеческим изяществом.
Зато Дония выглядела сейчас воистину устрашающе. Ее белые волосы развевались, словно их трепал ураганный ветер. Вокруг со звоном разлетались крохотные сосульки.
— Найди их. Выясни, почему они напали на нее. Если их заставили, я хочу знать, кто это сделал. Айслинн неприкосновенна.
Скелет прошелестел неживым голосом:
— Должна ли я сказать об этом Кинану?
Дония не ответила. Глаза ее почернели, обрели такое же зловещее радужное свечение, как возле «Комиксов».
Скелетообразная девушка испуганно прижала руки к груди и попятилась. А Дония, отвернувшись от нее, зашла за угол.
И тут же вышла — уже видимая — и улыбнулась Айслинн.
— Ну как, полегче?
Голос Айслинн прозвучал немногим громче голоса скелета:
— Конечно. Я в порядке.
Ни в каком порядке она, разумеется, не была; слишком много появилось вопросов. Эти двое, Кинан и Дония, преследовали ее, а она не смела даже спросить, по какой причине. Со скуки, чтобы время провести? В древности такое случалось, судя по легендам. Но Дония, похоже, сильно разозлилась на парней, которые на нее напали. Почему? Что происходит?
— Я тут немного почитала в ожидании. — Дония двинулась обратно в холл. — Хотела спросить: кто-нибудь сможет проводить тебя до дому?
Она улыбалась. Выглядела дружелюбной и вполне безопасной.
— Эш. Все хорошо?
— Да.
Следом за ней Айслинн подошла к столу, где лежали раскрытая книга и потрепанная кожаная сумка.
Дония подняла книгу, сунула в сумку.
— Есть кому позвонить?
— Да. Все в порядке.
Дония удовлетворенно кивнула.
Открылась входная дверь, вошла женщина с двумя детьми.
За ними — стайка девушек-фэйри. Их было шестеро, невидимых для остальных посетителей, и все прелестные — высокие, изящные, гибкие. Изысканно одетые, словно модели на подиуме. Их можно было бы принять за людей, если бы не цветущие ветви, что обвивали стройные фигурки и двигались сами по себе, сплетаясь и расплетаясь, подобно живой татуировке.
