— Еще бы, — сказал я с тоской. — Хотя бы что-то досталось мне без трудностей!
— Значит, — сказал он строго, — Господь вас замечает и к чему-то готовит. Кто ему неинтересен, того не нагружает и того не испытывает… В общем, к тому аскету практически нет дороги. А если и есть, то ее не находят. А самое главное, он редко отвечает даже тем, кто проявил чудеса доблести и все-таки добрался и узрел его воочию.
— Час от часу не легче, — сказал я упавшим голосом. — Аганд, вечнозеленый лес…
— Вечночерный, — напомнил он. — Да, такой там лес. На северо-западе.
— А как находят аскета?
Он пожал плечами.
— Кто-то амулетом, кто-то талисманом, а есть такие, что магией.
— Магией?
Он кивнул.
— Аскет давно принял веру Христа, но принимает и своих собратьев, дабы показать им свет Христова учения.
— Ладно, — сказал я угрюмо. — И хотя, скорее всего, придется бросить эту затею, но попытаться стоит.
— Только не в ущерб своей миссии, — напомнил он. — Мы должны принести свет истинной веры в эти погрязшие во тьме еретизма земли!
Глава 7
Королевство Аганд небольшое, очень гористое, граничит с Мордантом на юге и Сакрантом на юго-востоке. О нем ничего не знаю, хотя оптеродактелил, когда уточнял географические особенности Морданта и Сакранта.
На моей карте это пока лишь зеленое пятно с неопределенными очертаниями, на нем из множества рек только две крупные, их с ходу не форсируешь, еще с десяток неприятных и довольно длинных горных хребтов, такие не только конница, но и не всякая пехота преодолеет, и уж во всяком случае не обозы…
Еще, к счастью, отмечен лес.
Карты я делал для себя и своих военачальников, потому леса старался отмечать как проходимые для конницы, так и непроходимые, и сейчас внимательно всматривался в одно место на карте, где лес затушеван особенно сильно, как дремучий, непроходимый и вообще чем-то опасный.
Это на северо-западе карты, где наверняка земли Аганда.
Дверь распахнулась, Зигфрид сказал с порога громыхающе:
— Ваше высочество, к вам один из местных.
— Ты прям церемониймейстер, — заметил я, еще во плену мыслей, как достичь аскета в дальних землях. — Может быть, оденешься в его форму? А то здешний сбежал.
Он трижды сплюнул через левое плечо, все мы еще не совсем христиане, сказал угрюмо:
— Так пропустить или гнать в шею?
— А вот проверим твой глаз, — сказал я, — пропусти.
— Слушаюсь, — ответил он и, чуть помявшись, предупредил: — Но вы поосторожнее. Маги еще не установили постоянную защиту.
— Справлюсь, — ответил я.
Он вышел, а через минуту через порог переступил придворный, так я понял, не лорд и не герцог, а просто придворный, с виду состарившийся именно здесь во дворце. Весь он как будто часть его, такой же старый, массивный, чопорный, очень благообразный, в трех одежках, выглядывающих одна из-под другой, а сверху еще и тяжелая шуба, распахнутая на груди, где видна большая золотая звезда на массивной цепи.
Штанов под шубой не видно, сапоги добротные, дорогие, но без шпор. Он в свою очередь, при всей своей неподвижности и непроницаемости, быстро осмотрел меня с головы до ног и теперь всматривался в лицо, стараясь быстро определить характер, склонности и привычки и, конечно же, надеясь угадать также слабые места.
— Слушаю, — произнес я.
Он поклонился, ответил сдержанно:
— Я Гангер Хельфенштейн, советник короля Леопольда. Занимался по большей части хозяйством.
Я поинтересовался:
— Страны или дворца?
— Одно от другого неотделимо, — сообщил он с таким видом, словно открыл передо мной одну из важнейших государственных тайн.
— Хорошо сказано, — согласился я. — Скромно и со вкусом. С чем пришли?
Он заговорил, как мне показалось, с некоторой натугой:
— Я был советником короля и остаюсь им… как и его верным и преданным слугой… однако на данном этапе мне кажется более разумным ограничить войну некоторыми правилами.
Я сказал чуть живее:
— Разумные люди издавна стараются ограничить войны, раз уж не удается их прекратить вообще. И даже есть перечень военных преступлений, которые нельзя совершать даже при великом ожесточении. Мне ваш подход нравится, потому садитесь… вон в то кресло, очень удобное, сам там иногда воздумываю о разном.
Он с прежней настороженностью сел, посматривает исподлобья, словно подозревает во мне самозванца. Вообще-то Ричард Завоеватель должен быть постоянно гневен, орать по любому поводу, хвататься за рукоять меча, грозить жестокими казнями…
— Сейчас нам подадут горячего вина, — сказал я, — а пока напомню вам, что во все времена все народы, ожесточенно воюя друг с другом, продолжали торговать, ездить друг к другу в гости, размещать на землях противника крупные заказы, в том числе и военные…
Он проговорил медленно, я видел, что сбил с толку, когда сам первым сказал то, что намеревался сказать он:
— Да, ваше высочество… Я, будучи лояльным подданным короля Леопольда, тем не менее полагаю, что в гражданских делах необходимо сотрудничать и с оккупантами, дабы свести к минимуму ущерб населению.
— Прекрасно, — сказал я деловито, — давайте определим, что мы можем сделать.
Зигфрид не ошибся, этот сановник из тех, кто может успешно рулить некоторыми частями огромной государственной машины. Та тройка в составе вильдграфа, маркграфа и простого барона, что явились первыми, взялись снабжать мою огромную армию продовольствием, дабы мы не разбрелись по окрестностям, грабя простой народ и сжигая мелкие города, а этот, судя по его подробным рассказам о жизни в Сакранте и Генгаузгузе, может помочь наладить взаимоотношения с крупными лордами.
Я слушал очень внимательно, не просто запоминая, но и делая быстрые выводы, наконец сказал с чувством:
— Уверен, Его Величество король Леопольд будет счастлив узнать, что вы, оставаясь его верным подданным, не покинули свой государственный пост, а мужественно продолжаете верно служить своему королю, спасая город и страну от разорения и бесчинств победивших войск!
Он чуть откинулся на спинку кресла, лицо неподвижное, но я умею читать в глазах, а там вижу изумление и благодарность за понимание.
— Ваше высочество…
— Не нужно слов, — сказал я, останавливая его властным жестом, — уверен, вы укрепите свое положение при дворе короля Леопольда, закрепившись при моем дворе. Вот такой парадокс! Я сообщу о вас своему вице-регенту графу Альбрехту.
— Благодарю, ваше высочество.
— Пустое, — сказал я. — Мы оба действуем на благо Сакранта. И вам, и мне его лучше видеть богатым и процветающим. В смысле, королю Леопольду лучше получить его обратно богатым и неразоренным. У вас во дворце был кабинет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
